Презумпция виновности

Давят, чтобы их больше вошло в пакет. Килограмм алюминия на приемном пункте – двадцать пять рублей. Вес одной банки – двадцать граммов. Хрррусть!.. хрррусть!.. Много нужно банок на килограмм.

Врезавшись в знакомый бак, как экскаватор, Сашка стал разметывать в стороны все, что лежало поверх предполагаемого кейса. Пресвятая Богородица, это сколько нужно будет голыми руками дерьма перекидать?!

Сжав зубы и молясь не столько за то, чтобы его не увидели соседи, сколько за то, чтобы его не узрели преследователи, Пикулин выбрасывал все из контейнера направо и налево, не жалея окоченевших рук.

Этого не может быть.

Контейнер был пуст, а кейса не было.

Этого не может быть…

И Сашка врезался в соседний.

– Вот-вот, – раздалось из-за спины, и Сашка, вынырнув из полуопустошенного бака, круто развернулся.

– Мое поколение ни украсть, ни покараулить, а твое, дерьмец, только по помойкам шариться!

Восторгу дяди Феди, ветерана войны, не было предела.

– Ты возьми, сынок, я знаю, что в такси ноне дела не ахти.

– Пошел ты, дед!.. – вспылил Сашка, который только сейчас почувствовал приток адреналина.

– Но-но! – решительно запротестовал старик, вываливая мусор в бак. – Полегче. Чего ищем? Пропитание, али запонка златая завалилась, когда ананасовую кожуру из ведра вытряхивал?

– Старик, – метнув яростный взгляд в сторону ветерана, просипел Пикулин.

– Но-но! – прикрикнул старик. – Шпана, мать твою! Смеяться он будет… Штаны подтяни, извозчик! Над ветераном Чигориным потешаться!"

"Вот он! Вот он, кейс!! Схватив его обеими руками, Сашка рывком выдернул свое тело из контейнера, который даже в двадцатиградусный мороз издавал такое амбре, что можно было потерять сознание.

Сашка торопился на чердак. На сегодня это было единственное место, где можно оставаться в относительном покое. При таком масштабе поисков, конечно, не исключено, что пойдут и по чердакам с подвалами, но, кажется, пока это в голову никому не пришло.

Взлетев на девятый этаж, Пикулин поднялся по лестнице и устроился у знакомой трубы.