Презумпция виновности

Не вязалось, не вязалось…

Вот если бы тогда допереть да поковыряться в этих створках…

И вдруг он, оторвав локоть от приспособленного для отдыха ящика, вскинул руку и посмотрел на часы. Электроника на часах выдавала: 07.06.

Еще не поздно. Мусорщики проезжают на своих гробовидных «КамАЗах» в восемь. А пока они доезжают до Сашкиного дома, идет уже десятый час. Еще не поздно…

Стряхнув с себя пыль, а с ботинок голубиный помет, он осторожно пробрался к люку, который его радушно впустил вчерашним вечером, и спустился по лестнице.

Умыться бы, зубы почистить. Сашка себя ненавидел, когда случалось выходить на улицу без обязательного ритуала в ванной. Но сейчас он вынул из кармана пластинку «Орбита», зачерпул с попутного сугроба пригоршню чистого, нападавшего ночью снега и поспешил к тому месту, где вчера оставил проклятый кейс. Мысль о том, что его могут убить и он даже не будет знать, за что, сводила его с ума.

«Бомжи, конечно, – думал он, торопясь, – уже прошлись. И не раз. Но кейс им без надобности. Во-первых, он сломан, его не продашь.

Ремонту изделие не подлежит, да и незачем бомжу этим заниматься. Что он в него после починки класть будет? Во-вторых, бомж знает, что такой двухсотдолларовый кейс для него – палево неимоверное. Неизвестно, кто его держал в руке до того момента, как чемодан оказался в мусорном баке, и каково сейчас состояние здоровья владельца. Возьмешь такой, пройдешь по улице, а на перекрестке дядя постовой – хвать! Почему, гражданин, шляетесь с кейсом убитого вчера гражданина Петрова? Не вы ли, гражданин, Петрова… того… этого… Пять пуль, и все – в голову. Нет, бомж не дурак. Он знает, что можно из мусорного бака брать, а что строго воспрещается из соображений личной безопасности…»

Размышляя таким образом, Сашка добрался сначала до квартала, где вот уже сорок лет располагался его дом, а потом и до самого дома. Но только на этот раз он обошел его кругом. И оказался там, куда стремился.

Мусорные баки, заполненные доверху, свидетельствовали о том, что «КамАЗы» еще не прибыли.

А хлам, разбросанный вокруг, указывал на то, что до «КамАЗа» здесь уже побывало несколько партий бродяг, промышляющих всем, что можно съесть, пропить, продать для того, чтобы купить то, что затем можно было бы пропить или съесть. Сашка знал, как мучаются жители этого дома, стоящего впритык к помойке. Часов около шести утра прибывают личности в сомнительных одеждах и начинается… Хрррусть! Хрррусть!.. – это давят подошвами обуви алюминиевые банки из-под напитков.