Презумпция виновности

За что ни хвати, выскальзывает без труда.

– Мы делаем одно дело, – зашел с другого боку майор. Для каждого толкового опера разница между человеческим общением и общением деловым очевидна, и последнее в силу обстоятельств объективно необходимо. Ты можешь брезговать коллегой, как человеком, но обязан относиться к нему с уважением как к единомышленнику. Желябину на симпатии Сидельникова было наплевать. Но чувство долга толкало его на компромисс, так как без согласия на деловой основе гибнет само дело.

– Слушай, – миролюбиво заговорил Сидельников, – я тебе не хамлю, не улыбаюсь саркастически, когда ты что-то говоришь, не пытаюсь изменить чье-то мнение о тебе. Что изменится, если мы начнем улыбаться друг другу, рассказывать анекдоты, истории из своей частной жизни и поддакивать? Дело от этого пойдет в гору?

– Возможно, тебя коробит, что тебе приходится общаться с дурилой с периферии? – насел Желябин.

– Нет, – сказал Сидельников, окончательно формируя мнение о себе.

Сигарета была в губах Желябина еще около пяти секунд. Столько же времени Сидельников жевал «Дирол»."

"Тьфу!.. – и сигарета, выпущенная, как из духового ружья, улетела с лестничного пролета вниз, ударилась в стену, взорвалась снопом искр и упала на холодный, чисто вымытый бетон. Как раз под графиком дежурств и вывеской: «Сегодня дежурит кв. 34».

Оставшись на площадке в одиночестве, Сидельников спустился, поднял окурок и затушил его о край урны, стоящей в углу площадки.

И в этот момент запиликала телефонная трель. Сидельникову не было видно, как Кряжин берет со стола трубку, но он хорошо слышал:

– Да, это я. Тот самый… Через сколько?

Из подъезда они выходили втроем: Кряжин, Сидельников и следом – Желябин. Не медля ни секунды сели в «Волгу», и Кряжин, рискуя неразогретым двигателем, рванул машину с места.

Вблизи машины Сопьяна они просидели около получаса. Через лобовое стекло очень хорошо были видны и сам таксист, и машина оперативников ГУВД, стоящая неподалеку с того самого момента, когда Кряжин с бригадой отъехал в квартиру Пикулина.

Желябин пригнулся к сиденью водителя и попросил у советника связь. Мог попросить у Сидельникова, но попросил у Кряжина.