Презумпция виновности

Вытирая с губы кровь и с чувством глубокого удовлетворения разглядывая две спины, затянутые в синюю материю, Пикулин не выдержал и выплюнул на снег розоватую слюну вместе с негодующим:

– Я не знаю, куда ты «заезжал» и сколько раз, но там, где сидел я, за такие дела били рожу.

– Не понял… – не ожидавший таких откровений, рыболов поморщился.

– Сейчас поймешь, – процедил Сашка и неуловимым хуком срубил его с ног.

Отбил рукой летящий в его голову ледорез и врезал еще. Дабы исключить необходимость озираться, шагнул и с разворота пробил в третий раз.

– На марлинов он голубых обиделся. Из-за меня, мать твою, все «красные» Холмска своих семей третьи сутки не видят, а он тут решил на патруль залупаться! Вытащи, мудак, там окунь, наверное, уже сам повесился!

Кровь сочилась и сочилась, а до берега оставалось еще около пятидесяти метров. Были хорошо видны фонари стоп-сигналов отъехавшего «уазика», тормозящего на подъеме. И вдруг Пикулин увидел, что милицейская машина, остановившись на самом пригорке, включила задний белый фонарь.

Зачем бы им ехать обратно?

И Сашка прибавил ходу.

Через несколько шагов, стараясь побыстрее взбежать по лестнице на набережную, он краем глаза видел двоих в синем, выскакивающих из машины с пистолетами в руках и также рвущихся наверх. В руке одного из них был знакомый Сашке документ – белый лист бумаги с ксерокопией чьей-то фотографии. И Пикулин уже точно знал, чьей фотографии.

Знакомство с рыбаком, от которого он ожидал покоя и возможности обдумать свои последующие действия, закончилось очередным гоном.

Узнав на фото только побывавшего в их руках субъекта, сержанты догадались, что медали «За отличие по охране общественного порядка» далеко от них еще не ушли.

Глава шестнадцатая

Контейнер лежал на столе. Такой, как его описывал Кряжин: не более пятнадцати сантиметров в длину, не более пяти в диаметре. Цифры «29–11» на торце одной из составляющих, и внутри – тайна.

Долго содержимое тайной не осталось. Желябин посмотрел на Кряжина, тот согласно кивнул головой, и майор осторожно, словно там лежал пластит, раскрутил половинки.

– Неужели это может стоить сто миллионов долларов? – усомнился Георгиев.

– А почему нет? – Советник оторвался от какого-то документа и опустил на кончик носа очки.