Презумпция виновности

Однажды даже передозировал: в зоне случился бунт, и озверевшие менты дубасили палками всех, кто попадался на глаза. Даже тех, кто прятался, они вынимали на свет божий и сразу, едва те оказывались в роли «попавшихся», били. В руках мастера резиновая палка превращается в предмет еще более удручающий, чем кусок арматуры. Арматура, та ломает кости, а после прогулки по телу резиновой палки у оппонента трескается на спине кожа и внутренние органы превращаются в сочные отбивные.

«Стоило один раз довезти клиента от «Полтинника», – снова стал корить себя Пикулин.

Когда количество сержантов у лунки удвоилось, у слесаря заклевало. Ловким движением подсекая добычу, он схватил леску рукой и стал работать как альпинист, вынимающий из пропасти веревку после падения с нее товарища.

Когда очередной окунь был где-то между льдом и дном, сержант, знающий о голубых марлинах почти все, шагнул и со свистом врезал палкой по лопаткам рыбака.

Тот остановился, прокряхтел: «Все равно никуда не денется», сплюнул на снег и выпрямился. В нем было не более ста шестидесяти сантиметров роста и килограммов шестьдесят веса."

"– А вот за это можно и по бебикам получить, – сказал он, уворачиваясь от второго удара и нанося сокрушительный удар сержанту-ихтиологу между ног.

Через минуту он и Сашка лежали у лунки, тяжело дышали и слушали разговор старшего сержанта с коллегами из райотдела.

– Да на кой они нам нужны?! – кричал он. – Вы давайте всех, кто без паспорта на рыбалке, сюда везите! А то я тут от скуки умираю! Ты привез, а мне с ними полдня отписываться! В своем уме?!

– Они оказали сопротивление, – объяснил старший.

– А вы их зачем? Ходите, сами залупаетесь, вас бьют, а потом пишете, что на вас напали. – Сашка даже поднял голову, услышав в словах неизвестного правду именно в том виде, какая она есть. Голос между тем помолчал, после чего велел задержанных отпустить и заняться тем, чем было велено, – розыском Пикулина.

Слесаря после этого пнули три раза, Сашку – один.