Презумпция виновности

Волки бросились в разные стороны, хотя и не с перепугу. Скорее, они играли роль творцов собственной безопасности. Отбежав на десяток метров каждый и дезориентировав таким образом людей, которые теперь в поисках их должны были вертеть головами и напрягаться, звери встали.

Прошло еще несколько секунд, пока не выяснилось, что двое из них чувствуют себя не совсем уверенно. Тот, в кого целился советник, стоял ровно – и вдруг присел на задние лапы. Потом встал. И тут же рухнул обратно.

И вид его, с поджатыми от бессилия ушами, был жалок.

Забеспокоился и повел себя странно и визави Желябина. Видимо, наевшись и решив, что теперь можно и удалиться, он развернулся и, поджав под брюхо лапу, заскакал в глубь леса. И только сейчас стало видно, что пясть его, переломившись на суставе, болтается не только по ходу движения сустава, но и в другие стороны.

Остальные крутнули восьмерку, каждый из кругов был метров по десять, слегка закружили головы людям и возвратились на прежние места. Один из серых, посмотрев на безоружного Ермолаича, даже вернулся к куче.

– Тварь, – прохрипел Сидельников и расчетливо, разворачиваясь всем корпусом, высадил весь магазин.

Волки поняли быстрее, чем в рукоятку капитанского «макарова» вошел новый магазин.

Круто развернувшись, они засеменили в глубь леса. Но все равно трижды разворачивались, словно сомневаясь – не вернуться ли да не порвать ли их…

Убежал и хромой. Волк Кряжина скрипел передними лапами по снегу, полз медленно, но полз. И в выемке за его телом тянулся кровавый след.

– Пресвятая Богородица, – сипел Ермолаич, пытаясь поднять выпавшую из рук палку. – Они, твари, тропу сдвинули… В прошлом году на километр дальше была…

– В жизни не думал, что такое может происходить в полусотне верст от Белокаменной, – беззвучно, как ему показалось, признался Сидельников.

"Кряжин признался себе в другом. Он бы все отдал за то, чтобы узнать, где сейчас второй. Куда ушел и почему не вызвал аппетита у серых разбойников. Даже как-то странно, что те оставили его в покое, занявшись всего одним. Когда есть возможность валить двух баранов, волки обычно валят двух.

– Может, мы успели только на второе?

Советник посмотрел на муровца: шутит, это хорошо.