Преступление высшей пробы

А кто же станет заносить мобильный номер в бумажную записную книжку, если к услугам абонента куда более удобная электронная.

— Да что же так долго, я ведь чуть не умерла! — радушно приветствовала меня Генриетта, едва я нажала на кнопку звонка, стилизованного под затейливый бронзовый цветок.

Дверь распахнулась мгновенно, и меня тут же окутала бронебойная смесь ароматов густых терпких духов, ароматических свечей и еще невесть чего непостижимо пахучего.

Я по примеру хозяйки ароматной квартиры чуть было не завопила, что немедленно умру.

Однако стремление побеседовать с Генриеттой и выжать какую-никакую полезную информацию пересилило желание жить, и я, вежливо улыбнувшись, храбро шагнула в душистую обитель.

— Ну, говорите же, говорите, что случилось с бедной Лелечкой?! — Старушка вцепилась в мой локоть обеими руками с поразительно цепкими сухонькими пальчиками, унизанными многочисленными разнокалиберными кольцами.

Ростом Генриетта Николаевна едва доходила мне до плеча, а глядя на ее субтильную фигуру, задрапированную расшитым диковинными цветами атласным халатом, ни за что нельзя было бы предположить, что в этой сухонькой пожилой даме скрыто столько силы и огня.

Генриетта тащила меня через полутемный коридор, как настоящий мощный тягач. Конечной целью моей транспортировки, если можно так выразиться, оказалась почти такая же затемненная гостиная.

Полумрак, царивший в гостиной, объяснялся тем, что окно было тщательно завешено плотными многослойными шторами, увенчанными ламбрекеном, поражавшим воображение.

Под стать ему была и увесистая хрустальная люстра, сделавшая бы честь любому оперному театру мира. Перед моим растерянным взором предстало нечто напоминающее коллекцию антикварных комодов и тумбочек, вся поверхность которых была уставлена небольшими подносами с дымящимися ароматными свечами.

Значит, в самом начале я не ошиблась в происхождении столь изысканного аромата. Если, конечно, не считать запаха духов самой хозяйки.

— Садитесь же и немедленно все рассказывайте! — потребовала Генриетта, усаживая меня возле круглого стола, покрытого бархатной скатертью с кистями.

 — Все-все, с самого начала! Когда ее убили? В этом году?

Если Генриетта не затеяла со мной какую-то хитрую игру, то, судя по ее вопросу, она довольно давно не виделась с приятельницей, весть о гибели которой так ее всполошила.

— Несколько дней назад, — сдержанно сообщила я.

Старушка в ужасе приложила руки к вискам и уставилась на меня, приоткрыв рот.