Предел риска

— Па, не тормози, кое-кто сегодня родился, — пробормотала Емельяна, выразительно стреляя глазами в сторону Ядвиги, — Даю подсказку: кое-кто очень красивый, умный, и с татуировкой на руке.

Степан внимательным взглядом просканировал лицо Ядвиги, на миг задержался на полупрозрачном платке, закрывавшем след от его рта, и скользнул ниже, к запястью. Не совсем отдавая отчет себе и своим действиям, Ажур перехватил запястье.

— Это от меня! — радостно сообщила Емеля, — Красивый, правда?

Кажется, Ядвига поняла, что именно эти слова и спасли ее от неминуемой потери ранее подаренного украшения.

Тем временем, Степан отобрал коробку с цветами из рук Ядвиги, едва ли не ногой отшвырнул ни в чем неповинную красоту, и вручил свой, немного примятый букет.

— С днем рождения, Ягодка! — уже улыбался Степан, притягивая девушку ближе к себе.

— Спасибо, — зарделась и засмущалась Ядвига, что не случалось с ней, пожалуй, ни разу.

— Что ж, предлагаю позавтракать! — продолжал говорить Степан, — А потом у нас по плану культурная программа. Возражения не принимаются!

Если кто-то и сопротивлялся, то крайне тихо. А потом, когда Ажуров бесцеремонно завладел ртом именинницы, возмущения и вовсе пропали.

И выходя из квартиры, Степан сделал один звонок, бросив хмурый взгляд на заставленную цветами комнату. Оказавшись в фойе, Ажуров подошел к консьержу.

— Максим Романович, — обратился Степан к мужчине, — Придут из клининговой компании. Проследи, пожалуйста, пусть там повыбрасывают все веники. У Ядвиги Петровны аллергия на эту зеленку.

— Как жаль! — вздохнул старичок, — Цветы очень красивые. Я лично проследил, как доставляли. Расписался в получении.

— Отправителя не заметили? — напрягся Степан.

— Как же, заметил! — закивал консьерж, — Там две конторы. Вот, здесь все стоит.

Старичок протянул Степану листок бумаги. Ажуров прочел ровные буквы, смял листок и прикинул, что в длинном списке дел он непременно отыщет часок, чтобы навестить двух неугомонных любителей романтики.

***

Сладкое, почти невесомое, но четко ощутимое тихое счастье размеренно плескалось в душе Ядвиги. Пожалуй, именно так и выглядел тот самый предел мечтаний наивной девчонки, живущей в сердце Избушкиной.