Предел риска

Мерзко. Жутко. А сейчас все иначе. Понимаешь?

Степан ни хрена не понимал. В голове тарабанил хор молотков. Уголок сознания, похотливый и сексуально озабоченный, настойчиво называл его кретином за то, что отказался от добровольного минета в исполнении любимой девушки. А прочая часть мозга старательно нахваливала его силу воли и выдержку. Словом, дурдом.

— Ягодка, — наконец, выдохнул Степан, — Давай с твоими страхами бороться менее кардинально? Постепенно. Идет?

Ядвига вновь прикусила губу, вздохнула. Медленным взглядом прошлась от груди к неприкрытому полотенцем паху, задержала глаза на своей ладони, в которой все еще была зажата весьма возбужденная плоть, и осторожно кивнула.

— Никакого минета? — на всякий случай уточнила Ядвига."

"— Убиваешь просто, — крепко зажмурился Степан, но кивнул, — Пока нет.

— Хорошо, — подозрительно спокойно согласилась Ягушка, и поинтересовалась, — Ну, поцеловать-то можно?

— Можно, — милостиво согласился Ажуров.

Ягушка серьезно кивнула, склонилась над добровольным «лекарством» от прошлого, и осторожно прижалась ртом к крепкому плечу.

Ажуров замер, прикрыл глаза, чувствуя, как стихшее возбуждение взрывается в его теле с новой силой. Его руки накрыли затылок, плечи, зарылись в волосы. Он понял, что протяжные стоны, рассекающие тишину комнаты, принадлежат ему. И было откровенно плевать на все кругом.

Ягуша спустилась ниже, и Степан усадил ее легкое точно пушинка тело удобнее поверх себя. Ее руки исследовали, дразнили и познавали его тело. Но долго Степан не мог выносить этой сладкой пытки.

Непривычно покорная Ядвига буквально выбила его из колеи. Ее руки порхали по его плечам, спине, шее, едва ощутимо царапая кожу, не оставляя следов, но прожигая до костей его тело.

— Ты такая… Такая… — прошептал Степан и утонул в ее распахнутых глазах, доверчивых и умопомрачительных.

Его поцелуи становились жарче, требовательнее, неистовее. Он хотел обнять ее крепче, прижать к себе до хруста в костях, дышать ею, чувствовать ее тело под своими ладонями, на своих губах. Но девчонка вдруг осмелела, прогнулась, сокращая между ними крохи пространства. Ее ладони требовательно и лихорадочно блуждали по крепкому телу.