Предатель. Я не буду твоей

– Тебе-то какая разница, что со мной?

– Что значит, какая разница? Ты тут заперлась, устроила истерику, а потом я слышу звон, может, ты в окно выпрыгнула, дура истеричная, или вены себе порезать решила?"

"– Вены? – я посмотрела на свои руки, пытаясь представить эту картину. А я способна вообще на такое? Даже мысли не было. Ещё…

– Я испугался за тебя, глупая! За жизнь твою!

– Где эта женщина? – внезапно обрела я храбрость мне совсем не свойственную. Нет, меня всё ещё трясёт, будто я наступила на высоковольтный провод.

– Какая женщина? – Герман так расширил глаза, что я испугалась, не вылезли бы из орбит. Вон вены, как вспухли на лбу.

Я тяжело проглотила вязкую слюну.

– Та, которую ты трахал в нашей постели. Уже оделась и ушла? Или ещё где-то ходит тут голая по дому? Метит территорию?

– Лера, ты с ума сошла? Что ты говоришь? Какая ещё женщина?

– Твой ангелочек, вот какая! – я упёрлась в его грудь раскрытыми ладонями, чувствуя влажную кожу в полураспахнутом халате, держащемся на одном пояске.

– Какой ещё ангел, Лера? Я был один!

– Один?! – не поверила я своим ушам. Он что меня за дуру принимает? Я видела его отчётливо, как и сейчас, в нашей спальне, в кровати, на худой длинноногой брюнетке, волосы которой лежали веером на подушке, а ноги с накрашенными ногтями обнимали его задницу!

– Да! Один! Я отдыхал в кровати! Устал после работы!

– Классно отдохнул?! – крикнула я на него и со всего размаху наступила ему на ногу каблуком.

Герман заорал не своим голосом, матерясь, а я вырвалась из его крепкой хватки и рванула в спальню. Я найду её, я ткну этой бабой ему в лицо! Голой, мерзкой, грязной… женщиной, с которой он мне изменял!

Добежала до распахнутой двери в спальню, там было пусто. Заглянула в смежную гардеробную комнату, там тоже никого.

– Лера! Мать твою! – проревел из кабинета Гера.

– Иди к чёрту! – ответила я ему так же криком.

Не знаю, как я умудрилась так быстро спуститься по лестнице на каблуках и не свернуть себе шею, пробежала через холл в обеденный зал, заглянула на кухню, пооткрывала двери санузлов и гостевых. Дыхание срывалось, каблуки стучали. Герман как разъярённый медведь спускался по лестнице, с трудом наступая на ногу и орал на меня.