Преданный

Я приоткрываю рот, чтобы заговорить, но у меня не хватает слов.

У него взгляд чистого голода, когда он прикусывает нижнюю губу.

Мурашки бегут по коже, когда кончики его пальцев скользят по моей обнаженной руке. Я двигаю бедрами, и его твердая эрекция упирается мне в живот.

Он наклоняется ко мне, его губы касаются мочки моего уха.

— Он, вероятно, скользнул бы пальцами внутрь нее, чтобы сделать ей и приятно, и чтобы она стала мокрой, что его пальцы были бы скользкими. И в то же время посасывал ее большую красивую грудь.

Он отворачивает лицо, от его слов у меня перехватывает дыхание.

— Что потом? — это едва слышный шепот, я не узнаю свой собственный голос.

На секунду он выглядит глубоко задумавшимся, прежде чем одарить меня одной из своих игривых ухмылок. Тепло от его ладони поднимается вверх по моей руке, пока его большой палец не касается моего подбородка, а пальцы не обвиваются вокруг моей шеи, наклоняя меня так, чтобы я смотрела прямо в его темно-зеленые глаза, когда он понижает свой голос.

— Затем он бы сжал ее за горло, надавливая ровно настолько, чтобы приостановить доступ воздуха, но не настолько, чтобы потерять сознание. Достаточно того, чтобы она могла сосредоточиться только на его большом члене с пирсингом, яростно входящим в нее, надавливая на то сладкое местечко, которое заставляет ее дрожать и задыхаться, и все это в то время, пока она борется за воздух.

— Господи, Лука, — выдыхаю я.

— А потом, прямо перед тем, как она готова взорваться, ее ноги задрожат, сердцебиение участится, он введет один из своих мокрых пальцев ей в задницу, чтобы запустить фейерверк.

Я захлебываюсь кашлем, и он хихикает.

— Вау, — у меня нет слов.

Я почти близка к оргазму из-за его развратного языка. Невероятно, мужчина, который может возбудить женщину словами.

Никогда, никогда в своей жизни я так отчаянно не нуждалась в каждой детали, которую он описал.

— Я еще не совсем закончил, — рычит он.

Я прикусываю изнутри губы.

— Ты действительно идешь до конца. Продолжай…

Он прикладывает указательный палец к моему рту и мои глаза расширяются.

"— Он отнес бы ее в постель и уложил, срывая с нее каждый лоскуток одежды и требуя, чтобы она схватилась за изголовье кровати. Как только она это сделает, он ослабит галстук и закатает рукава, оставив ее ждать в предвкушении. Она будет умолять о большем. Только тогда он присоединится к ней на кровати, схватит ее идеальную задницу обеими руками, чтобы удерживать себя, и вылижет ее дочиста.