Преданный

В этот момент я наконец-то могу позволить себе уснуть.

ГЛАВА 18

Лука

Я готовлю кофе и жду, пока Роза не спустится вниз для нашей обычной рутины. Пить кофе на балконе и любоваться восходом солнца. В это время все такое умиротворенное.

Главная причина, по которой я выскальзываю из постели при первой возможности — это спрятать мой утренний стояк. Всю ночь Роза прижимается ко мне и это почти мучительно.

Беру свой телефон, вибрирующий на стойке, и не решаюсь ответить, потому что на экране высвечивается незнакомый номер.

Я нажимаю кнопку ""Принять"" и включаю громкую связь.

— Алло? — зову я, поливая карамельный сироп Розы.

— А, мистер Лука Руссо, — приветствует меня хрипловатый итальянский голос Марко. Я быстро переключаю от динамиков в трубку телефона

— Откуда, черт возьми, у тебя мой номер?

— Я находчивый человек. Телефон твоего хакера оказался очень кстати.

Я даже не хочу представлять, что ему пришлось сделать с Нико, чтобы взломать шифрование, которое было у него в телефоне.

— Ты звонишь, чтобы заключить сделку в обмен на свою дочь, или ты зря тратишь мое время, Марко?

Перекладывая телефон на плечо, я принимаюсь за свой кофе.

От его мрачного смеха волоски у меня на затылке встают дыбом.

— Я не знаю, почему ты смеешься, Марко. Твоя бедная дочь связана и умоляет отца спасти ее. Ей осталось жить всего несколько дней, а ты даже не предпринял попытки спасти ее.

Я разочарован за Розу.

"— Ты ослаб, Руссо. Ты даже не знаешь, что в твоем логове есть змеи. Я верну ее, но я не обязан заключать с тобой сделку. Когда я поставлю тебя на колени, я верну свою дочь-наркоманку. Но то, что она у тебя, мне ничем не угрожает.

Я прикусываю язык.

— Ты взял не ту дочь. Ева для меня гораздо ценнее.

Я крепче сжимаю телефон, стискивая зубы так сильно, что удивляюсь, как они не хрустят.

— Неправильный ответ, Марко. Ты только что согласился на собственную смерть. Это был твой последний шанс отступить, и ты его упустил, кусок дерьма.

Я сбрасываю звонок, швыряя трубку на обеденный стол. Кто так говорит о своей дочери?

Она значит для меня больше, чем для собственного отца.