Преданный

Роза всегда будет на первом месте в этом списке.

— Я знаю, детка. Я никогда не перестану ставить тебя на первое место, но обещаю, что буду держаться на втором месте. Как тебе это?

— Хм, — она притворно дуется. — Ну, похоже, мне тоже придется поставить тебя на первое место в своем списке.

Она быстро целует меня, оставляя стонать, когда высвобождается из моих объятий и слезает с кровати.

— Куда ты идешь? — без нее подушка кажется еще холоднее.

— Как я уже сказала, ставлю тебя на первое место. Тебе нужен врач, наверное, тебе нужно обезболивающее? Ты был слишком занят, ставя меня на первое место, и, скорее всего, лежал там в абсолютной агонии.

Я прикусываю губу изнутри, чтобы сдержать ухмылку. Эта женщина знает меня лучше, чем я сам.

— Я права, не так ли? — теперь она стоит рядом со мной, уперев руку в бедро и приподняв бровь.

— Возможно, — я в абсолютной агонии.

— Если честно, — она разводит руками. — Я сейчас вернусь.

— Как насчет последнего поцелуя перед уходом? — я улыбаюсь ей, и она возвращается ко мне.

— Пожалуйста, давай больше никогда не говорить этих слов? — она всхлипывает, и мне хочется вскочить с кровати и обнять ее. Я не могу, и это бесит меня.

— Больше никогда.

Она наклоняется и снова целует меня, но на этот раз, несмотря на жгучую боль, я хватаю ее за затылок и углубляю поцелуй.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей в губы, закрывая глаза, когда она прижимается своим лбом к моему.

— И я люблю тебя.

Следующие несколько дней проходят в тумане глубокого сна, до такой степени, что я, по сути, мог бы проснуться в альтернативной вселенной и обниматься с Розой.

Она не отходила от меня. Моя идеальная маленькая медсестра.

Но сегодня тот день, когда я начинаю воплощать планы на наше будущее.

Фрэнки был занят тем, чтобы собрать наших людей, ожидая, когда Романо приземлится в Нью-Йорке.

Война еще не закончилась. Но моя борьба закончена.

У меня скручивает живот от страха. Через десять минут я встречаюсь с Грейсоном и Келлером в офисе.

— Роза, детка."

"Ее рука скользит вниз по моей груди, останавливается, когда касается моих бинтов, я вздрагиваю в ответ. Может, они и заживают хорошо, но это больно.

— Ты не могла бы мне помочь одеться?

Я откидываю одеяло и вижу ее обнаженное тело, прижатое к моему боку, и стону, размышляя, могу ли я отложить встречу еще на пять минут, чтобы она села мне на лицо.