Преданный

Его лицо беспристрастно. И это сейчас больнее всего.

— Я, Роза Франческа Фальконе, беру Данте Капри, — произношу я последнее слово так громко и отчетливо, как только могу. — В законные супруги себе. Обещаю почитать тебя во всем…

Я делаю паузу и поднимаю взгляд с карточки на Данте, который самодовольно ухмыляется мне. Он кивает к карточке.

— Продолжай, это звучит хорошо. Я написал это специально для тебя, милая, — он подмигивает.

— Я обещаю служить тебе. Полностью посвятить себя тебе…

Мои глаза пробегают по оставшейся части клятв.

— «Полностью отдать себя тебе целиком. Во всех смыслах этого слова. Я буду твоей рабыней. Ты будешь моим хозяином. Я отдаю тебе свою жизнь, и каждый…»

Кровь стучит у меня в ушах, зрение расплывается из-за слез.

Я роняю бумажки на пол.

Он наклоняется, поднимает их и снова сует мне в руки. Он обхватывает пальцами мое запястье и сжимает. Я пытаюсь отдернуть руку, но он не дает.

Мы смотрим друг на друга. Безмолвная битва.

Яркие красные пятна на его щеке делают все очевидным.

— Я не буду этого делать, — у меня перехватывает горло.

— Тебе лучше в последний раз взглянуть на Луку, если это то, чего ты действительно хочешь, — насмехается он со злостью в глазах, нависая надо мной.

Точно так же, как он сделал это в ту ночь.

Я подношу руку к горлу, вырывая свое запястье.

Большим пальцем он приподнимает мой подбородок. Для зрителей это выглядело бы мило.

Наши глаза встречаются.

Я выбрала сражаться с Лукой.

Я оглядываю толпу — Фрэнки, Грейсон и Лука все здесь. Он не один. Я вдыхаю воздух.

Это мой последний шанс.

— Сокровище.

У Данте недоуменно приподнимается бровь.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты опять под кайфом? — шипит он.

Я поворачиваюсь к толпе, мой взгляд останавливается на покрасневшем Луке.

Он ошеломленно открывает рот. В этот момент все гости превращаются в туман.

Я вижу только его.

Я просто надеюсь, что этого будет достаточно.

Я больше не могу делать это одна. Я не могу спасти Еву, я не могу спасти себя.

Мне нужен он.

ГЛАВА 74

Лука

Ярость поглощает меня, когда слово ‘Капри’ срывается с губ священника. Нижняя губа Розы дрожит. Фрэнки, сидящий в противоположном ряду, бормочет: — Ублюдок."

"Я поворачиваюсь к Марии, которая смотрит прямо перед собой, не скрывая усмешки на своих больших губах.

— Сюрприз, — шепчет она.

Мое сердце бешено колотится.