Преданный

Хочешь, чтобы я замел следы и прислал своих ребят? — слышу, как он печатает на заднем плане.

Черт. Кровь отливает от моего лица.

— Я сейчас еду туда. Да, убери всё.

— Будет сделано, — он не прощается, связь обрывается.

— Что случилось? — спрашивает Грейсон.

— Моя мама. В дом вломились, — меня наполняет холодный ужас.

— Блять, — шипит Грейсон.

Роза. Черт. Я бегу по лестнице к ее квартире и застаю ее за тем, что она разбрасывает одежду по своей комнате, ящики выдвинуты и пусты.

— Детка, мне нужно к маме. В дом вломились.

— О боже, с ней все в порядке? — ее рука хватается за шею, а лицо бледнеет.

— Я не знаю, — сглатываю комок в горле.

— Я не могу найти свой телефон. Он нужен мне, чтобы позвонить Еве. Езжай к маме, потом возвращайся сюда. Со мной все будет в порядке, — она роется в своем шкафу, срывая платья с вешалок.

— Я тебя не оставлю.

Грейсон откашливается позади меня.

— Я не могу дозвониться до твоей мамы.

Черт.

— Хорошо. Роза. Запри двери.

— Я тоже люблю тебя, Лука, — она бросается ко мне и обнимает за талию.

Быстро поцеловав ее, бегу обратно к машине. Этого не может быть. Я объезжаю пробку, проезжаю на красный свет и вцепляюсь в руль до тех пор, пока костяшки пальцев не белеют.

Я молюсь, чтобы это был просто взлом. Чтобы она была на зумбе или чем-то там еще, куда она постоянно ходит.

Я подъезжаю к ее дому, доставая пистолет из кобуры. Пинком открываю маленькую калитку и направляюсь к боковому входу. Жестом показываю Грейсону, проверить заднюю часть дома.

Он кивает и скрывается за угол дома.

Мои ноги хрустят по стеклу разбитых фоторамок. Я наклоняюсь и поднимаю фотографию, которая лежит на полу лицевой стороной вниз. Мое сердце колотится где-то в горле, когда я разворачиваю его. Это я, Келлер и мама в день свадьбы Келлера в Вегасе."

"Я крадусь в гостиную.

Когда я выхожу из-за угла, мой пистолет с грохотом падает на пол.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Наклоняюсь, меня сильно тошнит от этого зрелища. Такое чувство, что каждый внутренний орган пытается вырваться на свободу и покинуть мое тело.

Не могу смотреть. Барабаню кулаками в ближайшую стену, мое зрение затуманивается от боли.

— Черт! — проорал я во все горло.