Преданный

Они кажутся знакомыми, но я не могу понять почему. Вероятно, дело в том, что они выглядят вполне по-итальянски. Большинство парней моего отца выглядели именно так.

— Роза, что ты будешь пить? Водку? — спрашивает Джас.

— Только содовую с лаймом, пожалуйста, — я натянуто улыбаюсь ей, надеясь, что она отстанет.

— Боже, ты же не беременна, правда? — задыхается она.

Я замечаю, как парни переглядываются друг с другом.

Качая головой, я хихикаю. — Нет, я просто беру небольшой перерыв.

Джас приподнимает бровь при моих словах.

— Боже мой, ты была в рехабе?

Я киваю. Это намного проще, чем объяснять, что я была похищена, влюбилась в своего похитителя и за это время очистилась и избавилась от зависимости.

— Мы беспокоились о тебе. Так что, черт возьми, если выпивка отменяется, мы присоединимся к тебе, — она бросает взгляд на Лив. — Не так ли?

Лив захлебнулась шампанским, ставя бокал на стол.

— Ага. Сразу после этого.

— Все в порядке. Я могу находиться рядом с алкоголем. Я не настолько плоха. Мне просто нужен перерыв.

Я хочу иметь право выпивать без необходимости отключаться и забываться. Пока я не приведу голову в порядок, это пока что невозможно.

— Я схожу за ними, все в порядке! Что вы все будете пить?

Группа делает свои заказы, и я направляюсь к бару. Постукивая своей картой ""Амекс"" по стойке, я оглядываю зал. Все танцуют и смеются. Забавно, когда я пью, у всех такой вид, будто они проводят лучшее время в своей жизни.

Мужчина, прочищающий горло позади меня, привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь.

— Извините, я Вам не мешаю…

Весь воздух словно высосали из моих легких, когда я сталкиваюсь лицом к лицу с ним. Его янтарные глаза пожирают меня, губы растянуты в похотливой ухмылке. Этот шрам, идущий вдоль его левой щеки. Лицо, которое преследует меня.

Данте. Мой обидчик. Мой насильник.

Сердце бешено заколотилось в груди, когда я пятясь, двинулась обратно в бар.

— Нет, нет, нет. Этого не может быть, — мой голос дрожит.

— Неужели так ты встречаешь меня? После стольких лет, моя Роза, — от его глубокого итальянского голоса желчь подступает к моему горлу. Даже сейчас, спустя шесть лет.

— Отойди от меня, Данте, — выплевываю я, сдерживая слезы. Надо убраться от него подальше. Заметив выход слева от себя, я бросаюсь к нему.