Преданный

Он снаружи! — говорит она, затем исчезает за входной дверью. Боже, я люблю ее, но она хаотична.

— Секунду! — я роюсь в клатче, достаю свою фирменную темно-красную помаду и обвожу ею по полным губам.

Может, внутри я и чувствую себя дерьмово, но снаружи выгляжу чертовски хорошо. Часть меня хочет, чтобы Лука увидел, что он упускает.

Возможно, он больше не мой. Но это не значит, что я не могу его позлить издалека.

Я вздыхаю и направляюсь к входной двери. Держу пари, он боится этого так же сильно, как и я.

ГЛАВА 36

Лука

— Вот, держи.

"Лед звенит об стенки хрустального бокала. Я хватаю его и, даже не колеблясь, проглатываю целиком, позволяя ему обжечь.

— Да, это случилось слишком быстро. Мне нужна целая бутылка, чтобы пережить сегодняшний вечер, — говорю я, крепче сжимая бокал.

— Она не может быть настолько плохой, — Грейсон пододвигает ко мне еще один полный бокал.

— О, поверь мне, так оно и есть. Она живет со мной всего месяц, и я, блядь, не могу этого вынести. Она уже выбросила половину моего дерьма и заменила его своим безвкусным, блестящим дерьмом. И совершенно ясно дала понять, что все, что было моим, теперь принадлежит ей.

Я опускаю ту часть, где она стала моей постоянной нянькой, докладывая о моих делах своему отцу. Или то, как она бесится по малейшему поводу, например, что я не ужинаю с ней. И не делю с ней постель.

Я не могу этого сделать. Ни за что.

— Как долго ты будешь на ней женат? — Грейсон приподнимает бровь, откидываясь на кожаное сиденье.

— Я не определился с финальной датой. До тех пор пока я не смогу уничтожить всю ее семью? Если бы только у меня был доступ к ядерной бомбе, то я бы спас мир от страданий из-за Марии.

— Черт, — он качает головой. — Зачем ты это делаешь? Мэдди вернулась к нам, — тихо говорит он.

Почему я женюсь на ""дьяволице""? Я не могу допустить, чтобы Грейсон и Келлер подобрались к правде. Я знаю, что они придумают более радикальные меры, которые освободят меня от этого брака, но, в свою очередь, они подвергнут всех риску. Я не могу позволить этому случиться.

— Теперь все не так просто.