Право на жизнь (СИ)

Последние записи были сорокалетней давности, затем следы и вовсе затерялись, да и там уже родство было под большим сомнением.

Выпроводив наконец архитектора, Ронард остался с Ксавией наедине. Они переглянулись и усмехнулись, понимая друг друга без слов. Это мэтр Дрэйзо был разговорчив и эмоционален, им же многого не требовалось.

— Что Валдан?

— Как ты и говорил, Рон. Своего последнего шанса не понял.

Ронард кивнул. Вопрос о компетентности ректора он отложил ровно на неделю, до сдачи полугодовых экзаменов. Валдан, вообразив, будто гроза миновала, на экзамене продолжил свою политику, вытягивая бездарных, но крайне полезных в плане связей и финансов студентов, заваливая неугодных.

Сам Ронард не присутствовал ни на одной сдаче, дав ректору мнимую свободу действий. Ситуацию корректировали на месте верный Ксавия и несколько других преподавателей. Про Ардину даже объяснять не пришлось. И Эвина, и старый артефактор, и Никас сами видели эту чистую впечатляющую тьму, помогая Ронарду справиться с выплесками излишков магии у студентки.

Или действительно выдать поскорее замуж, укрепить этот забытый и угасший род, подстраховать само существование Академии? Нет, Ронард снова поморщился. В ее случае только брак по расчету, другого не позволит ее магия, а как ей такого желать?

— Значит, будут перестановки, — вернулся он к теме разговора.

— Давно пора, — согласился с выводом Ксавия.

Некоторое время старые друзья молчали, думая каждый о своем. Ронард рассеянно взял со стола Никаса стеклянный шарик, вглядываясь в подкрашенную воду, будто мог увидеть во взметнувшихся блестках что-то тайное, важное. Тоже одна из невозможных работ Ардины.

— Рон, — тихо позвал Ксавия. — Она темная. Как Сойра. Забудь.

Ронард сжал шарик до побелевших костяшек, но тонкое стекло даже не треснуло, крепко зачарованное редким и удивительным даром.

— Ты знаешь, как это будет, Рон, — безжалостно продолжил Никас. — Сейчас как друг говорю: тебе лучше уехать. Не доводить, как в прошлый раз."

"У Шентии потемнели глаза, но он аккуратно вернул шарик на стол, собрав остатки самообладания.

— Не понимаю, о чем ты, — безразлично произнес он.

— Все ты понимаешь. Ты же с самой поездки в Истрию как приклеенный с Нит-Истр носишься.

— Очень уж история мутная, — буркнул Ронард. — Интересно.

— Ага.