Право на месть

Ронард оценил и количественный состав невидимой до поры стражи, и усиленную магическую защиту.

Видимо, Высший магический совет в полном составе был приглашен по той же причине. Мелькнул и глава отдела контроля магии, Нааратис. Это хорошо. Значит, еще на своем посту. А вот от других полузнакомых лиц стало привычно тошно — собственная аристократия всех мастей. Нердес не смог до конца приструнить эту силу, слишком много земель в Империи под их началом, пусть и признают пока абсолютную власть правящей династии. Но с новым рес Данлавин на престоле начнутся и новые интриги, и заговоры: все попытаются урвать кусок у молодого неопытного императора.

Зеннерсы, Эррия, Игбети, Дибоки… Цольдерсы всем семейством, куда теперь без них — родственников императрицы. Даже совсем дряхлого деда привели под руки. А сама новая хозяйка дворца, видимо, появится в последний момент, вместе с царственным супругом.

Зато тенью скользнула мать-императрица. Народ почтительно расступался перед вдовствующей Анневьев, отдавая дань уважения ее безвременно ушедшему мужу.

Говорят, она заперлась в своих покоях и не выходила с самых похорон Нердеса. Единственное лицо, которое Ронард был рад здесь видеть. Он бережно поцеловал ей руку, та ответила немым взглядом с затаенной болью. Единственная, кто подошел не фальшиво поздравить, а искренне посочувствовать. Оба выделялись среди разряженных гостей черным пятном: Анневьев в трауре, Ронард — не изменяя своим привычкам.

— А ведь Вы, дорогая матушка, даже коронацию собственного сына не почтили своим присутствием, — язвительно бросил из-за спины Аландес.

 — Неужели сейчас повод важнее?

Присутствующие заново склонились перед императором, незаметно стремясь убраться подальше. Даже в глазах Анневьев промелькнул испуг, а совсем не материнская гордость. Боги-многие, если он собственную мать до такого уже довел… При свете дня выглядел он еще хуже: белое лицо с бескровными тонкими губами сравнялось цветом с волосами, под глазами залегли глубокие тени, ввалились щеки.

И нездоровый лихорадочный блеск в беспокойном взгляде, признак зарождающего безумия.

— Вам, верно, не здоровилось, — продолжил он безразличным тоном, будто уже забыл, что в тот же день она прощалась с супругом. — Как и ее величеству Виларии сегодня.

Потому что вместо законной императрицы по залу порхала экзотической бабочкой Тварь, осыпая всех присутствующих улыбками и хрустальным смехом словно пыльцой с крыльев. За ней Аландес и следил неотрывно.