Пожнешь бурю

– Я приехал сюда, Мереуин, – отрывисто заговорил Иен, – потому что должен сказать вам нечто важное, Я хотел поговорить с вами еще в Равенслее, но боялся расстроить и помешать выздоровлению. Ваш брат согласился со мной, и мы оба решили, что будет лучше, если он сначала отвезет вас домой.

– Так Алекс знает о нашей… размолвке?

Серые глаза неотрывно глядели на нее.

– Да, в определенной степени. После того как вас осмотрел врач и завершилось расследование, я все ему рассказал. Кое-какие факты успел сообщить раньше, по дороге из Лондона, а в ту ночь в Равенслее не утаил ничего.

Щеки Мереуин вспыхнули.

– Н-ничего?

Слабая улыбка тронула его губы.

– Разумеется, некоторые подробности должны навсегда остаться между нами, а он, в конце концов, ваш брат. Мне не хотелось его смущать. – Улыбка ширилась, изгибая чувственные губы, и маркиз вдруг стал беззаботным, красивым и молодым – таким, каким Мереуин привыкла его видеть.

– Ваш брат не дурак, Мереуин, и, несомненно, понял, какое сильное чувство нас связывает.

– Теперь понятно, почему он вообще не упоминал вашего имени и не задавал мне вопросов! И Малькольм тоже! – Раскосые глаза засверкали при мысли о предательстве братьев. – Они надеются на наше воссоединение! Насколько я помню, именно похвалы, расточаемые вам Алексом, погнали меня в Глазго! – Она посмотрела на него твердым взглядом. – Нет, милорд, слишком поздно. Я отказываюсь жертвовать ради Кернлаха своей жизнью и счастьем.

– Пожалуйста, Мереуин. Я приехал не для того, чтобы просить вас простить меня. Знаю, я слишком больно вас ранил. Это неправда, что я женился на вас ради прядилен, но вы, конечно, мне не поверите. – Широкие плечи устало сгорбились. – Я чересчур часто вам лгал и использовал вас для достижения собственных целей. И из-за непомерной гордости я не желал признать, насколько сильно люблю вас, полагая, будто это просто страсть, вызванная стремлением отомстить.

Иен подошел к окну и повернулся к ней спиной, глядя на затянутый туманом ландшафт, на стекающие с карнизов струйки дождя.