Пожнешь бурю

На следующее утро Мереуин разбудил неумолкающий шум дождя. Впервые за несколько недель она крепко спала и, завтракая овсяными лепешками с ежевичным вареньем, которые Энни внесла на подносе, вдруг ощутила странную радость. Вообще-то ее тяготила подчеркнутая забота, с которой все в доме к ней относились, но она стоически терпела хлопоты Энни, зная, что старушке хочется ей угодить. Кроме того, сказала она себе, с аппетитом прихлебывая холодное свежее молоко, такое внимание даже приятно."

"Осторожно, чтобы не задеть больное плечо, она надела светло-зеленый атласный халат, левой рукой расчесала длинные волосы.

Не сумев уложить, просто заплела, перевязала бархатной зеленой лептой, толстая золотая коса свесилась ниже пояса.

Мереуин критически оглядела себя в зеркале над туалетным столиком. Странно, что внешне она выглядит точно так же, столь сильно переменившись внутренне, грустно думала Мереуин. Она заглянула в глаза смерти, но это нисколько не отразилась на ней.

Мереуин содрогнулась, напоминая себе о решении никогда не возвращаться к часам, проведенным в руинах, но страшные картины постоянно терзали ее. Она до сих пор не могла избавиться от страха, пережитого в темной нише за обломками каменной стены, слышала над собой голос Уильяма и вновь и вновь видела лежащее внизу изувеченное тело.

Мереуин до сих пор помнила ощущение радости и испытанное облегчение при виде бегущего к ней Александра, высокого, сильного, но все-таки, если честно, не такого желанного, как Иен, и совсем не такого красивого.

Мереуин тяжко вздохнула, вспоминая серо-стальные глаза, их изменчивое – от пламенной ярости до любовной страсти – выражение. Если бы еще, хоть раз увидеть взгляд этих глаз, устремленный на нее с нежностью и неукротимым желанием, заставлявший ее таять от любви! Но все это в прошлом, мрачно твердила она себе. Иен переспал с ней, удовлетворив свою похоть, и любовь, в которую она поверила, оказалась притворством, гнусной ложью.

– Ой, мисс Мереуин, идите скорее!

В дверь просунулась голова Мораг, маленькой горничной из верхних покоев, запыхавшейся и позабывшей от волнения, что ее госпожа теперь леди Монтегю.

– В чем дело, Мораг? Что-то стряслось с Александром? Или с Малькольмом?

Глаза Мораг возбужденно блестели.

– Нет, мисс, нет! Там он сам, лорд Монтегю, внизу, вас спрашивает!

– Врешь! – вскрикнула Мереуин и краска отхлынула от ее лица.