Пожнешь бурю

Маркиз не успел снова сгрести девушку, как она пнула его еще раз, угодив на сей раз в мошонку, и, хотя удар пришелся сбоку, он был вынужден отпустить ее из-за взорвавшейся в животе боли, которая окончательно вывела его из себя.

– Удар в цель, сэр! – воскликнула Мереуин, глядя, как он падает на колени. – Надеюсь, это немножко убавит вам спеси, поскольку я уязвила вас именно в то место, которым вы больше всего гордитесь!

Дэвис с прытью, равной всем его усилиям за почти сорок лет, кинулся на нее в тот самый момент, когда она собралась снова напасть на его поверженного хозяина.

Поймал тоненькую руку, заломил за спину, прижал так, чтобы лишить девушку возможности двигаться, но в то же время не сломать ее. Удивившись, как быстро она замерла, дрожа всем телом и тяжело дыша, он держал ее до тех пор, пока лорд Монтегю не распрямился со стоном и не шагнул вперед.

Шляпка слетела с головы Мереуин, пышная масса мокрых локонов упала на грудь. Маркиз приподнял тяжелую прядь, намотал на огромный кулак, выдернул девушку из рук Дэвиса и снова прижал к своей крепкой груди.

Через холодную, мокрую одежду она ощущала тепло его тела, а при взгляде в серые глаза, в глубине которых тлел гнев, у нее пересохло во рту.

На минуту установилась полнейшая тишина, если не считать тяжелого дыхания противников да стука сердца Мереуин, такого сильного, что она была уверена, маркиз слышит его. Она до сих пор не могла поверить, что двое мужчин могли так жестоко с ней обойтись, особенно этот страшный башнеподобный гигант, который все больнее и больнее тянет ее за волосы.

– Наслышался я историй про диких горцев, – проговорил он, наконец, и от его холодного тона сердце ее сначала замерло, а потом снова бешено заколотилось, – но не думал, что это относится и к женщинам. Советую тебе, девушка, покинуть мой дом, покуда я не свернул твою длинную шею.

Она сглотнула, прежде чем заговорить, не в силах шевельнуть головой и уклониться от жгучего взора.

– Я… не девушка, – прошептала, наконец, Мереуин, не желая больше терпеть подобное обращение.

Серые глаза выразили удивление и еще большую неприязнь.

– Никак не желаешь утихомириться? – спросил маркиз, и неприятная усмешка искривила полные губы. – Предпочитаешь, чтобы я вышиб из тебя гонор?

– В-вы не посмеете!

– Не заставляй меня, – предупредил он, – проиграешь.

Она попыталась вывернуться, рванулась, услышала болезненный вздох и заметила, как серые глаза потемнели от мимолетной боли.