Пожнешь бурю

– Прошу прощения, милорд, – простонал Дэвис, – Я хотел оградить вас от встречи с этой… маленькой дикаркой. – Взгляд его выцветших глаз с отвращением уперся в смущенную бродяжку, которую все еще удерживали сильные руки маркиза. – В жизни не видывал ничего подобного! Подумать только, она и правда пыталась вломиться силой!

Длинные пальцы, обхватившие тоненькие запястья, больно сжались, и Мереуин задрожала.

– Что все это значит, девушка? – спросил низкий, ненавистный голос англичанина.

Мереуин подняла глаза, и сердечко ее сильно забилось от смятения и испуга при виде стоявшего перед ней мужчины.

Он был самым высоким из всех, кого она когда-либо видела, хоть с рождения привыкла к могучим горцам, населяющим земли ее брата. Из-под темных, ненапудренных волос сверкала пара серо-стальных глаз, холодно изучающих ее, полных почти ощутимого раздражения. Она едва доставала до его широкой груди и была вынуждена запрокинуть голову, чтобы разглядеть надменное лицо, которое оказалось необычайно красивым, с точеными аристократическими чертами, чувственным ртом, изящным, тонким носом и мужественным квадратным подбородком.

– Вы не можете быть маркизом Монтегю! – тихо пробормотала она, обретая наконец дар речи.

Уголки чувственных губ тронула презрительная улыбка:

– В самом деле?

– Нет! Вы же совсем не старый! – Мереуин окончательно смутилась, в широко распахнутых синих глазах отразились недоумение и боль, когда она осознала, как крепко он ее держит. Попыталась высвободиться, обнаружила, что не может, и дернулась изо всех сил.

– Пустите меня! – выкрикнула она, вырываясь из его рук, но железные пальцы все так же впивались в ее запястья.

– Только если пообещаешь вести себя прилично, – ответил он.

Насмешка, прозвучавшая в его тоне, взбесила девушку. Никто и никогда так с ней не обращался!

Маленькая ножка в ботинке мелькнула в воздухе и изо всех сил пнула маркиза в колено. Мереуин услышала громкий выдох, а потом сильные руки рванули ее, прижав к твердой груди.

Голова девушки запрокинулась, и она почувствовала железные пальцы на своей шее, а его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее.

– Черт тебя побери, маленькая соплячка! – рявкнул он. Мереуин попыталась отвернуться от потемневших, пылающих гневом глаз, но вообще не смогла шевельнуть головой. Она слушала гулкие удары его сердца под напрягшимися на груди мускулами и сгорала от стыда за собственное бессилие, глядя на маркиза полными слез глазами.