Пожнешь бурю

Хитрые глазки прищурились.

– Я подумала, может, вам с леди захочется чего-нибудь освежающего.

– Нам не хочется ничего, кроме уединения, – отвечал Уильям, улыбаясь, но холодно глядя на нее. – И не трудитесь ждать, поднимайтесь к себе, я сам провожу леди.

Выражение лица миссис Грей ясно говорило, что она и не предполагает ухода леди Камерфорд. В прошлый раз та задержалась надолго и, видимо, не скучала.

– Благодарю за заботу, миссис Грей, – добавил Уильям. – Доброй ночи.

Захлопнув дверь, прямо, перед носом старухи, он повернулся к Элизабет и вопросительно приподнял одну бровь:

– Я уже понял, Элизабет, что вы не из тех, кто окружает свою жизнь тайной, но нельзя ли сделать ваши визиты менее демонстративными?

– Не смешите меня, – отрезала леди Камерфорд.

 – Я пришла говорить с вами о весьма, важном деле, которое не может ждать до утра. Я хотела прийти пораньше, потом послала за вами, но вас не было дома, однако я приняла чрезвычайные меры предосторожности, хотя вы и отказываетесь это признать.

– То есть дождались темноты и пришли ко мне сами.

 – Уильям опустился в кресло, закинул руки за голову и уставился на нее с самодовольной улыбкой. – Очень умно, моя дорогая. Догадываюсь, дело у вас крайне срочное, раз не может ждать до утра.

Элизабет, не расположенная к пустой болтовне, окинула его с ног до головы сверкающим взором:

– Почему вы не сказали мне, что знаете Мереуин Макэйлис?

Вопрос ошеломил его, и самодовольная улыбка разом исчезла.

– Не имею обыкновения перечислять всех своих знакомых каждому встречному, – буркнул он.

 – Кроме того, я никогда в жизни не видел Мереуин Макэйлис.

– Бросьте, Уильям, со мной нечего притворяться! Мы хорошо знаем друг друга, и в ту ночь, которую мы провели вместе, вам, черт возьми, было прекрасно известно о моих чувствах к Иену Вильерсу. Так что вполне можете поведать мне всю правду о себе и хорошенькой мисс Макэйлис.

Уильям вцепился в ручку кресла.

– Понятия не имею, на что вы намекаете, дорогая. Я, разумеется, слышал о мисс Макэйлис. В Шотландии ее семья пользуется немалой известностью, но я и не подозревал, что здесь, в Лондоне, кому-нибудь, особенно вам, известна эта фамилия.

Элизабет помолчала минутку, гадая, зачем понадобилось Уильяму изображать полную неосведомленность. Неужели ему не понятно, что они оба только выиграют, если он откроет правду?

– Хорошо, – сказала она, подходя ближе к креслу и глядя на него сверху вниз сверкающими зелеными глазами. – Не хотите признаться – я сделаю это за вас.