Пожнешь бурю

Что заставляет вас говорить одно, тогда, как поступки ваши явно свидетельствуют о другом?"

"– О, какой же невыносимый тип! – воскликнула Мереуин, но восклицание вышло совсем не таким сердитым, как ей хотелось, и изумленный Иен даже подумал, уж не поддразнивает ли она его. Играет с ним, что ли?

Он не мог в это поверить, но и не мог удержаться от шутливого замечания:

– Это, пожалуй, самый скромный эпитет из всех, какими вы меня награждали.

– Вы вполне заслужили и все прочие, – ответила она, не сводя с него глаз.

Он не устоял и прижал ее к себе, жадно прильнув к пухлым алым губам, Она не, оттолкнула его, губы ее оказались живыми и теплыми, и Иена вновь охватило пламя страсти, неизменно вспыхивающее, когда она находилась рядом с ним.

Мереуин напрочь забыла о цели их путешествия и о его замысле унизить ее перед лондонским светом. Она видела лишь, как он красив в этом изысканном, превосходно сшитом камзоле, с заплетенными в косу темными волосами – истинное воплощение девичьих грез. Она сознавала, что и сама очаровательна в великолепном наряде, который он заказал специально для нее, превратив в благородную красавицу леди, о чем она часто мечтала в детстве, когда Макэйлисы еще пребывали в отчаянной бедности, в те горькие времена, когда у Мереуин было всего два поношенных платья.

Карета дернулась, и девушка, испуганно отодвинувшись от лорда Монтегю как можно дальше, вжалась в мягкое сиденье. Щеки ее пылали, губы горели от поцелуя.

К ее крайнему негодованию, маркиз заговорил тем ироничным, насмешливым тоном, который она больше всего ненавидела.

– Очень жаль, что вы так редко проявляете свои настоящие чувства ко мне. Но, увы, у меня нет ключика, способного отпереть клетку и выпустить на свободу сидящую внутри вас другую женщину.

– Провалитесь вы в преисподнюю, – прошипела Мереуин, и в карете загрохотал гулкий смех.

– Ваше умение ругаться не перестанет изумлять меня мисс. Полагаю, вы вполне могли бы дать пару уроков матросам с «Горянки».

Карета снова тронулась и через какое-то время остановилась.

У залитого ярким светом парадного входа стояли лакеи в темно-бордовых ливреях, мимо которых проходили в зал многочисленные гости. У Мереуин вдруг пересохло во рту и она поняла, что не может сдвинуться с места.