Пожнешь бурю

В то время, когда Мереуин пила чай в особняке маркиза Монтегю, перед небольшим каменным домом на Мариле-бон-роуд остановился наемный экипаж, единственным пассажиром которого был усталый джентльмен в измятой от долгого путешествия дорогой и модной одежде. Выйдя, он внимательно проследил за равнодушным слугой, выгружавшим его чемоданы и сундуки, потом сунул монету в ладонь кучеру и поднялся по ступенькам к входной двери дома.

– Не желаете ли перекусить сэр? – спросила встретившая его круглолицая хозяйка.

– Нет. Я пойду к себе в комнату и не хочу, чтобы меня беспокоили.

Проигнорировав ее удивленный взгляд, он прошелся по дому, заглядывая во все комнаты, и выбрал себе самую большую и элегантную. Тяжелые шторы на окнах были опущены, и помещение было погружено в полумрак, но приезжий не стал их поднимать, вошел и плотно прикрыл за собой дверь. Швырнул шляпу и перчатки на стоявшую в углу, большую кровать, вытащил из кармана камзола сигару, раскурил и принялся беспокойно ходить по комнате, раздумывая о чем-то.

Все, тело его болело после долгих часов, проведенных в экипаже. В течение двух последних дней, они останавливались, только для того, чтобы поесть, и он спал на подушках сиденья, пока кучер гнал усталых лошадей по ухабистой и грязной почтовой дороге, на юг. Слава Богу, все это уже позади!

Подойдя к окну, он чуть раздвинул шторы, выглянул на лежащую внизу улицу и увидел, что наемный экипаж исчез, но мимо проезжает, другой, гораздо более роскошный, запряженный парой великолепно подобранных гнедых, бегущих резвым галопом, постукивая подковами по, каменной мостовой.

На карнизе над окном ворковали голуби, и эти звуки напомнили ему другую комнату, гораздо более убогую, где под окном тоже ворковали голуби. С улицы сквозь рваные занавески просачивался свет, освещая узкую кровать с грязными измятыми простынями и умывальник в углу с остывшей несвежей водой.

"Женщина и мужчина оказались вдвоем в этой комнате вполне естественно и явно по взаимному согласию. Девушка была довольно красива, хотя, он знал, пройдет ещё несколько лет, и от ее красоты ничего не останется. Но пока она была молода, с упругой высокой грудью, прозрачными зелеными глазами, рыжими волосами, блестящими в мерцающем свете чадящей свечи в подсвечнике на столе.