Бог злости (ЛП)

Это черное на черном.

Оттенок абсолютной тьмы.

В его радужных глазах светится чистый садизм, когда он держит мою голову в заложниках, и самое страшное, что если он отпустит ее, то я непременно упаду назад.

Пугающая ухмылка приподнимает его губы.

— Стоять на коленях очень рекомендуется. Итак, начнем?

Глава 2

Глиндон

Это не может быть реальностью."

"Это не так.

Не должно быть.

И все же, когда мои глаза сталкиваются с приглушенными и абсолютно безжизненными глазами незнакомца, я не уверена, реально ли это или я попала в кошмар.

Скорее всего, последнее.

Дело даже не в его дикой хватке за мои волосы, которые, я уверена, если я попытаюсь бороться, он может вырвать из моего черепа или, что еще хуже, использовать, чтобы сбросить меня с обрыва, как он угрожал с тех пор, как мы с ним познакомились.

Оглядываясь назад, я должна была быть готова к подобному, учитывая мою семью.

Я всегда считала, что у меня необычная семья и друзья. Черт возьми, дедушка — безжалостный социопат. Как и мой дядя. Мой брат еще хуже.

Но, возможно, поскольку я знаю их всю свою жизнь, я нормализовала их поведение. Я приняла его как данность. Потому что они — полноценные члены общества, а я никогда не была их мишенью.

Я была ослеплена и думала, что смогу справиться с такими людьми, как они, если встречу их в реальной жизни.

Но, опять же, ничто не могло подготовить меня к тому, чтобы оказаться в таком положении с человеком, которого я только что встретила.

Шум разбивающихся волн сопровождает мои хаотичные мысли. Холодный воздух просачивается сквозь мою куртку под верхнюю одежду, охлаждая пот, прилипший к моей коже.

Несмотря на инстинкт, кричащий мне, что нужно бежать, я прекрасно понимаю, что любое резкое движение, скорее всего, убьет меня.

Поэтому я сглатываю слюну, собравшуюся во рту, и отвечаю на его последнее заявление:

— Что начать?

— Плату за то, что я тебя спас.

— Ты не спас. — Я вскидываю дрожащую руку. — Я все еще на грани.

— И ты останешься там, пока не дашь мне то, что обещала.

— Я ничего тебе не обещала.

Его голова отклоняется в сторону, и камера тоже, следуя за осью его тела с призрачным, методичным движением.

— О, но ты обещала. И я сделаю, все, что ты хочешь, помнишь?

— Это были слова, которые я произнесла в горячке. Они не считаются.

— Для меня считаются. Так что либо дай мне то, что я хочу, либо... — он прерывается, поворачивая шею в сторону того, что позади меня.