Бог злости (ЛП)

Мистер и мистер Кинг, я уважаю вас за то, что вы воспитывали Глиндон все эти годы. На самом деле, я преклоняюсь перед вами за то, что вы защищали ее в то время, когда меня не было в ее жизни, но знайте — вы никогда не сможете забрать ее у меня. Вы можете сломать мне ноги и руки, но я все равно смогу ползти к ней.

— Так ты говоришь нам, что не отступишь от моей дочери?

— Даже близко, ни на йоту.

— Очень хорошо. — Дядя встает. — Я буду присматривать за тобой, мальчик. Пусть это будут глаза, во множественном числе, и если я узнаю, что ты хоть как-то обидел мою принцессу, я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь нормально дышать.

— Вот тебе совет, Киллиан — единственный, который я тебе дам. Если ты причинишь боль моей дочери, то лучше тебе добровольно исчезнуть, потому что я убью тебя, когда найду.

— Пожалуйста. У вас есть разрешение делать все, что пожелаете, если я перейду черту, но вам не разрешается вмешиваться или саботировать наши отношения.

— Ты угрожаешь мне? — спрашиваю я.

— Конечно, нет. — Он улыбается в своей раздражающей манере. — Я просто передаю информацию.

Дядя смотрит на него, затем выходит, и я следую за ним, оставив своих сыновей с паразитам.

Когда мы выходим, я слышу, как Киллиан и Лэндон обмениваются пассивно-агрессивными замечаниями, пока Брэндон пытается разрядить обстановку.

— Мне нужно, чтобы ты внимательно следил за этим мальчиком, Леви, — говорит дядя, как только мы выходим в коридор.

— Ты не должен мне говорить. Каковы шансы, что Глиндон действительно бросит этого ублюдка?

— Нулевые.

Маленький гребаный говнюк.

— Как будто этого недостаточно, он уже нравится Авроре, и она говорит, что я слишком опекаю её.

— Ерунда. Такого не бывает, когда дело касается Глиндон.

— Я так и сказал.

— Если тебя это утешит, Астрид уже несколько недель ведет компанию в его пользу. Она даже предупредила меня не быть муровым и не говорить с ним так, будто он преступник.

— Мы не передаем ее. Мы пока наблюдаем за его действиями.

— Может быть, через несколько месяцев они расстанутся, и мы покончим со всей этой чехардой.

Дядя отпускает вздох.

— На твоем месте я бы не стал так надеяться. Они оба слишком глубоко вляпались. То, что ты отказываешься это видеть, не означает, что этого нет.

Я ругаюсь себе под нос, когда мы входим в столовую.