Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна

Мой отец… Ему стало хуже.

— Снежана…

— Я должна поехать к нему. Он звал меня.

— Родная моя, я вернусь через три дня, и мы съездим вместе. Обязательно съездим.

— Богдан, боюсь, у него нет этих трех дней… Ты же знаешь, что я… Я безумно люблю тебя…

— Я тоже люблю тебя…

— Я знаю. Но мне нужно… съездить к отцу. Навестить его… пока это еще возможно… Ему стало хуже…

— Обещай, что ты сразу же вернешься, — прошу ее.

— Обещаю… Люблю тебя…

* * *— Светлана Николаевна, я не могу дозвониться до Снежаны. У нее телефон отключен.

— Богдан… — В трубке раздаются рыдания."

"— Светлана Николаевна! Что случилось? — хочу закричать, но голос не слушается, и нехорошее предчувствие могильным холодом сжимает сердце.

— Богдан, моя доченька… Снежаночка…

— Что с ней?!

— Она разбилась, Богдан. Ее больше нет…

* * *— Богдан… — Мягкий до боли родной голос колыбельной звенит в ушах.

— Снежана… — Я не вижу ее, но ощущаю, что это она. Она… Моя Снежана… Здесь… Рядом…

Хочу коснуться и протягиваю руку, но хватаю лишь воздух.

— Не уходи… Останься… — прошу.

В ответ — тишина…

— Тогда останусь я. — Решительно делаю шаг в белесый туман, но меня выкидывает обратно. Снова рвусь, но результат тоже. — Снежана! — зову.

Падаю. Встаю и снова иду. Кричу, но никто не отзывается. Туман рассеивается. Все вокруг затягивает свинцовыми тучами. Яркие вспышки молний то тут, то там разрывают черное полотно. Сверкают, ослепляют и оглушают рокочущим громом. Сильный дождь хлещет по лицу. Как вдруг среди туч выглядывает просвет.

— Богдан! — зовет меня уже другой голос. — Мы оба совершили ошибку…

И меня выкидывает в реальность. Открываю глаза и осматриваюсь.

— Не вставайте! — командует чей-то голос. — Сейчас будет медик.

— Не нужно никого. Я в порядке.

В относительном. Отмахиваюсь и уверенно встаю на ноги. Злюсь на самого себя, что свалился как кисейная барышня.

— Мужчина, в вас ударила молния! — причитает пожилая женщина, стоявшая за мной, чтобы подняться по трапу.

Стюардессы пытаются успокоить разволновавшихся пассажиров, вежливо уговаривая занять свои места.

— Не смешите, — отвечаю уверенно. — Если бы в меня ударила молния, вряд ли бы я с вами сейчас разговаривал.

— Но я сама видела!

— Я в порядке.

Глаза, да, ослепило. Но не более. Только и лететь теперь мне уже совершенно не нужно, о чем я и сообщаю бортпроводнице.

Правда, от медиков так легко отмахнуться у меня не получается.