Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна

Вряд ли Елена Васильевна выйдет с ней на прогулку. Жалею несчастное создание, поднимаюсь из кресла, в котором бесцельно просидел все время после ухода Бессонова, цепляю на поводок несчастную животинку и выхожу с ней на улицу.

Ириска, привыкшая бегать по двору, торопится сбежать, но смешно плюхается, натянув поводок до предела. А вот нечего! Ловить ее потом я не собираюсь.

Прогулка с непослушным чудовищем немного отвлекает, и я совершенно не замечаю времени. Свежий ветер, чистое небо дают ощущение свободы. Но, увы, нужно возвращаться в коттедж Новицких, который так и не стал мне домом.

Почему-то даже в больничной палате мне было комфортнее, чем в этом красивом, похожим на особняк доме. Я несколько раз ездил в свою квартиру, несмотря на вроде бы разумные убеждения Даши не делать этого без нее. Нет, не назло, а скорее из упрямства. Но не увидел ничего, что вызвало бы хоть какие-то воспоминания. Обычное холостяцкое жилище. Мой телефон тоже не дал никаких подсказок. В основном были контакты по работе, как в телефонной книге, так и в галерее.

Ириска под конец прогулки выдохлась и мне пришлось сдаться — взять на руки и нести эту симулянтку домой. Надеюсь, она набегалась и не будет путаться у меня под ногами. Открываю дверь и от услышанного застываю на пороге.

— Тебе нужно радоваться, что он ничего не помнит, — доносится из гостиной голос Елены Васильевны.

— А если вспомнит? — переспрашивает Дарья.

— Молись, чтобы не…

Ириска, услышав свою хозяйку, тявкает, и разговор резко обрывается.

Опускаю вредную собачонку на пол и наклоняюсь, делая вид, что снимаю обувь.

В прихожую тут же вылетает Дарья.

— Богдан! — Выдыхает мое имя. — Где ты был? Я уже начала волноваться, что ты… заблудился.

Выпрямляюсь и смотрю на Дашу. Взгляд напуган, на щеках румянец. Вручаю супруге ее собаку.

— Ириску выгуливал. Ее нужно помыть. — С беспечным видом наивного дурака прошу свою жену.

Глава 14

«Молись, чтобы не вспомнил». — Слова до сих пор звенят у меня в голове, отдаваясь резкой невыносимой болью. Значит, все ложь.

Ложь. Ложь! Но если это ложь, то что тогда правда? На этот вопрос у меня, к сожалению, нет ответа.

— Богдан, — тихо зовет Дарья. — Все в порядке?

Не хочу не видеть, не слышать ее. Никого.

— Да. Жутко болит голова, — отвечаю, стараясь не выдать себя ни голосом, ни взглядом.

— Давай, помогу. — Холодные пальцы касаются моей шеи, чтобы сделать массаж, а мне кажется, что они тянутся, чтобы придушить.

— Не нужно. — Резко отстраняюсь и встаю. — Меня тошнит.