Посторонний в доме

– Тогда скажи мне, как все на самом деле, – жестко парировал Том и, мельком взглянув на кровать, где лежала дорожная сумка с наполовину вывалившимся содержимым, перевел взгляд на жену. – Я хочу знать, что случилось. Хочу услышать это от тебя, хочу услышать правду!

Он хотел, чтобы она реабилитировала себя в его глазах. Это все, что ему нужно: тогда он обнимет ее и придумает, что делать дальше. Он хочет остаться с ней, если сможет. Он любит ее – это осталось неизменным. Он удивлен, что до сих пор любит ее, хотя больше ей не доверяет.

– Слишком поздно, – сказала Карен, падая на кровать и закрывая лицо руками. – Они знают. Должны знать!

– Знают что? Что они знают? Скажи мне! – закричал Том.

– Он был моим мужем, – ответила она, глядя на него пустым взглядом.

– Кто? – не сразу понял Том.

– Убитый. Он был моим мужем.

Нет, подумал Том. Нет. Этого не может быть.

Она подняла на него полный слез взгляд.

– Я от него сбежала. Я боялась его, – сказала она. – Он бил меня. Сказал, что если я его брошу, если только попытаюсь бросить, он меня убьет.

С каждым словом Карен в душе Тома разрастался всепоглощающий страх. Но всем сердцем он горячо желал защитить и утешить ее.

– Его звали Роберт Трейнор, – бесцветным голосом произнесла она. – Мы поженились шесть лет назад и жили в Лас-Вегасе.

Лас-Вегас?! Том не представляет Карен в Лас-Вегасе.

– После свадьбы он изменился. Как будто стал кем-то другим, – она сгорбилась, уткнувшись взглядом в пол. Помолчав, продолжила: – Я поняла, что мне от него не освободиться: я не могла просто развестись или бросить его.

Потом подняла на него взгляд, полный раскаяния.

– Прости, мне так жаль, – прошептала она. – Я не хотела тебя ранить. Я люблю тебя, Том. Я не хотела, чтобы тебя это коснулось, – ее волосы растрепались, по щекам безостановочно текли слезы.

У Тома разрывалось сердце, но он держался настороженно. Он понимал: это еще не все.

Карен собралась с силами и продолжила:

– Я инсценировала собственную смерть. Только так я могла быть уверена, что он не придет за мной."

"Не шевелясь, Том слушал со всевозрастающим отчаянием.