Посторонний в доме

Доктор Перрьера повернулся к Расбаху.

– Я знаю, вы, ребята, обожаете устанавливать время смерти, и я стараюсь, правда. Но вы же понимаете, что, когда мне приносят труп, пролежавший несколько дней, это снижает точность расчетов.

Расбах знал, что Перрьера – перфекционист, всегда стремится к идеальному результату.

– Я понимаю, – терпеливо ответил он. – Но мне все же хотелось бы услышать ваши предположения.

Доктор улыбнулся.

– Я провел вскрытие вчера вечером. Судя по степени разложения и найденным в теле личинкам – учитывая, конечно, жару, – я бы сказал, что он умер дня за четыре до этого, плюс-минус день.

Расбах подсчитал в уме.

– Четыре дня со вчерашнего вечера – это будет вечер тринадцатого августа.

Доктор Перрьера кивнул.

– Его могли убить не ранее вечера двенадцатого и не позднее вечера четырнадцатого. Где-то посередине."

"Расбах посмотрел на тело на металлическом столе. Если бы только оно могло говорить.

Вернувшись в участок, Расбах собрал наспех сколоченную команду в одном из больших залов заседаний.

– Мы все еще не знаем, кто этот парень, – сказал Расбах. – Его отпечатков нет в базе пропавших без вести и вообще ни в одной базе. Распространите описание и фото среди полиции и в СМИ – посмотрим, не выяснится ли, кто он. Возможно, даже в таком состоянии его кто-нибудь узнает.

После этого Расбах решил проверить полицейские отчеты за 48 часов между двенадцатым и четырнадцатым августа. Посмотреть, нет ли чего необычного.

По шее Расбаха побежали мурашки.

Глава 12

– Чем можем помочь? – спросил Флеминг Расбаха, потягивая кофе из кружки.

Расбах выложил на стол фотографию жертвы.

Флеминг с Кёртоном склонились над столом. Кёртон сразу покачал головой. Флеминг внимательно рассмотрел фотографию, но ничего не сказал.

– Тело пролежало несколько дней, – сказал Расбах. – Его нашли семнадцатого августа. По крайней мере, в тот день поступил звонок. Думаю, до этого его успели обчистить местные.

– Мне он не знаком, – сказал Кёртон.