Потанцуй со мною, месяц

– Окей, ответь на мой вопрос про твою фразу, и я отвечу на любой твой, – согласилась я.

– Смотри, сама предложила, – хмыкнул мужчина. Снял свою руку с груди, нашел на одеяле мою ладонь и переплел наши пальцы.

– Мне было шестнадцать, последнее лето перед выпускным классом школы. Родители решили поехать отдохнуть на юг и потащили меня с собой. Я ужасно не хотел. Какой юг, когда все мои друзья остались в Москве и собирались все лето оттягиваться по полной!

Но как я не упирался, мама нашла аргументы, чтобы убедить меня, и я поехал с ней и отцом.

"Абхазия тогда была… совсем другой: только окончилась война, кругом разруха, сервиса ноль…

В общем, ужас, от которого мама первая взвыла и на третий день принялась убеждать отца вернуться домой. А мне неожиданно понравилось.

– Так ты, поэтому приехал сюда? Воспоминания детства? – я попыталась вытащить свои пальцы из его ладони. Невозможно было так лежать, чувствуя, как заходится сердце от его слов и спокойных прикосновений.

– Не дергайся, Даша, – Марк покрепче перехватил мою ладонь и погладил большим пальцем по косточке на запястье.

Помолчал и продолжил:

– Рядом с нами, в соседней комнате поселилась семья – мама, папа и девочка лет семи-восьми. Худющая, белобрысая и удивительно острая на язык, несмотря на свой детский возраст. У нее были сине-зеленые глаза, огромные, как блюдца – почти на половину ее худенького личика.

– И что, неужели ты в нее влюбился? – не удержалась я.

– Она, – Марк снова повернул ко мне голову: – Она влюбилась и бегала за мной хвостиком. Приносила мне какие-то детские подарки – яблоко, там, или конфету. Или ракушку, которую нашла на берегу. В общем, по ней все было видно.

– А ты?

– А мне было шестнадцать, и такие соплячки меня не интересовали, – Марк замолчал, и я тоже.

Просто ждала продолжения, удивляясь, почему небо, на которое я упорно смотрела, вдруг задрожало и подернулось влажной пленкой.

– К тому же в соседнем доме как раз поселилась еще одна семья, и с ними была девочка моего возраста, или даже чуть старше.

– В общем, ты жестоко послал бедную, влюбленную в тебя крошку, – закончила я за него.

Горячие пальцы крепко сжали мою дернувшуюся прочь ладонь:

– Не совсем так, но близко. А однажды вечером девчонка подсунула мне красиво свернутый лист бумаги и, печально глянув своими глазами-блюдцами, умчалась.