Бог Боли

То, как он смотрит на меня, отличается от того, как он смотрит на мир. Сейчас он не безэмоциональный убийца. Он обеспокоенный отец с спокойными глазами и жесткой осанкой.

Я могу только представить, через что пришлось пройти ему, маме и Джереми за то время, пока они не знали, где я.

— Он причинил тебе боль? — спрашивает он медленно, угрожающе.

— Нет, папа. Пожалуйста, отпусти его.

— Я сделаю это после того, как он будет замучен до полусмерти. Я подвешу его к потолку и выпорю его кожу за каждый день, когда он думал, что может отнять тебя у твоей семьи.

Дрожь по всему телу пробегает по моим конечностям, и мне требуется все, чтобы устоять на ногах.

— Папа, пожалуйста... не надо.

— Сделай это. — Крейтон оскалил свои окровавленные зубы. — Пытай меня. Убей меня. Зарежь меня до смерти, а потом продолжай кромсать мой труп, как ты сделал это с моим отцом. Тебе не следовало оставлять меня в живых тогда, но сейчас у тебя есть шанс исправить эту ошибку. Если ты не убьешь меня, я буду возвращаться снова и снова.

— Какого черта ты говоришь? Заткнись!"

"Мои конечности трясутся, по мне пробегает дрожь, и это не имеет никакого отношения к моей мокрой одежде.

Папа крепче сжимает пистолет, вероятно, раздумывая, хочет ли он сначала помучить его или просто убить и покончить с этим.

— Разве не этого ты хотела?

Крейтон обращается ко мне, но его холодный взгляд устремлен на папу.

— Разве твоя семья — это не все, что имеет значение? Я делаю это для тебя проще.

И тут меня осеняет.

Осознание настолько сильное, что я, спотыкаясь, делаю шаг назад, и мои шлепанцы тонут в песке.

Все это время, все эти слова, все эти мучения были из-за того, что он думал, что я предпочту свою семью ему.

Что я всегда буду выбирать свою семью, людей, которые стояли за его детскими страданиями, а не его. Что я буду заставлять его либо принять их, либо не останусь с ним.

Как мои попытки освободить его от прошлого оказались фальсифицированными до такой степени, что теперь все стало полностью противоположным?

— Это не.

Мой голос застревает в задней части горла. Мне всегда было легко говорить обо всем и ни о чем, но сейчас я ошеломленно молчу.

Я не могу найти нужных слов, чтобы передать взрывные чувства, бурлящие внутри меня.

— Твой биологический отец был подонком и умер как подонок. Он напал на мою жену, когда ему четко приказали защищать ее, поэтому я убил его, — холодно говорит папа с достаточной хладнокровностью, чтобы заставить меня содрогнуться.