Бог Боли

Как сквозь туман, я поднимаю руку, чтобы посмотреть на кровь, которая покрывает мои пальцы, а затем на тело, которое она оставила.

Кто-то, Лэндон, прижимает обе руки к ране на спине Крея, где из него вытекает еще больше жизненной энергии.

Она продолжает вытекать, образуя лужу под его телом. Лицо Крейтона бледно, лишено эмоций, глаза закрыты, отчего его ресницы трепещут на щеках.

Его массивное телосложение неподвижно, безжизненно.

Он... совсем не похож на Крейтона, которого я знаю.

Люди могут считать его мрачным, слишком молчаливым или холодным, но именно он тот, кто заставил меня почувствовать себя живой.

Тот, кто изменил все.

И я забрала его.

Все.

Все.

Кажется, меня сейчас вырвет.

В тот момент, когда тошнота забивает мне горло, сильная рука тянет меня за руку.

На мгновение я думаю, что это тот самый сигнал к пробуждению, о котором я молилась.

Может быть, это Крей, который называет меня соней, хотя сам намного хуже, и удивляет меня свиданием.

Может, он снова посмотрит со мной «Гордость и предубеждение», назовет меня безнадежным романтиком, а потом трахнет меня.

Может, у Тигра будет сеанс подглядывания, и он будет иррационально ревновать по этому поводу.

Так что я позволяю этому случиться. Закрыв глаза, я списала всю эту сцену на ужасный кошмар.

Кошмар всех кошмаров.

Я жду, когда исчезнет ком, забивший мое горло. Я жду, когда утихнет дрожь в конечностях и исчезнет липкость в пальцах.

Становится хуже.

Просачивается глубже.

Еще больше сдавливает горло.

Когда я открываю глаза, меня толкают в сторону машины, свежие слезы текут по моим щекам, когда я мельком вижу Джереми.

Его брови нахмурены, когда он изучает круговую подъездную дорожку Элиты.

— Нет, — бормочу я, сжимая голову окровавленными руками. — Нет, нет, нет, нет... кошмар, кошмар, это всего лишь кошмар...

— Аннушка... перестань бороться со мной и садись в машину.

И тут я понимаю, что извивалась, боролась и дергалась, мешая брату затолкать меня на пассажирское сиденье.

Я останавливаюсь, отнимаю руки от висков и тону в красном.

Кроваво-красный.

Его красный.

— Аннушка...

Я смотрю на своего брата и порез на его плече через мое затуманенное зрение.

— Скажи мне, что это кошмар. Скажи, что ты не настоящий, Джер. Это... это только в моей голове. Я не... Я не... не стреляла в него.

— Ты стреляла, и нам нужно убираться отсюда, пока они отвлеклись.

Я непрерывно трясу головой, с такой силой, что удивляюсь, как она не отваливается.

— Я... я...