Бог Боли

Вселенная решила, что мои биологические родители не заслуживают жизни, и разрушила мою жизнь задним числом.

Мама и папа считали, что любая информация о моем прошлом не нужна, поэтому они приложили все усилия, чтобы скрыть ее от меня.

Лэндон нуждался во мне как в зачинщике хаоса, переменной, которую он использовал, чтобы столкнуть Язычников и Змей без участия Элиты, поэтому он скрывал информацию.

Но у него на уме была моя месть.

Так он назвал это раньше, после того, как вскользь упомянул, что похитил Николая, потому что мы можем использовать его, чтобы выманить Джереми.

"— Как только лидер Язычников будет здесь, ты сможешь ударить его, убить его. Получить свою долгожданную месть. Что может быть лучше, чем наказать грех родителей, отняв у них единственного наследника?

Илай думает, что Лэндон сказал это, чтобы я отпустил его, но его слова недалеки от истины.

С тех пор я остаюсь запертым в своей комнате, сижу в темноте часами, даже целый день, глядя на свои окровавленные руки.

Этого недостаточно.

Этого количества крови просто недостаточно.

Должна быть расплата. Око за око. Жизнь за жизнь.

А поскольку родители неприкасаемы, дети заплатят за них.

Как и я семнадцать лет назад.

В любом случае, это причинит им гораздо больше боли, учитывая, что они потратили всю свою жизнь на то, чтобы вырастить их будущими лидерами Волковых.

За моей грудной клеткой вспыхивает боль, сначала ноющая, но вскоре становящаяся совершенно невыносимой.

Мысль о ней режет мою ушибленную грудь и жестоко лишает меня воздуха.

Я всегда считал себя немного бессердечным, но именно Анника доказала, что у меня действительно есть сердце.

Только оно предназначено для избранных, эксклюзивный список, в который она каким-то образом попала.

Закрытая дверь, в которую она ворвалась.

Высокая стена, которую она разрушила до основания.

Но с какой целью?

Мы дошли до того момента, когда я не только разобью ее сердце, но и разрушу ее, пока не останется ничего, что можно было бы починить.

Анника всегда смотрела на меня как на Бога. Она не знала, что алтарь, которому она поклонялась, принадлежит Богу-тирану.

В темноте своей комнаты я едва вижу свои руки. Я едва существую. Я словно выплываю из своего тела в параллельный мир.

Тигр мяукает со своего места у моей ноги. Он не покидал меня с тех пор, как я заперся здесь. Он просто терся об меня.

Я глажу его по голове, а затем хватаю его и ставлю за дверью, чтобы он мог найти Брэна или Реми.