Бог Боли

Его руки в карманах, а шаги размеренные, неторопливые, с небрежным ритмом. Он привык к этой улице, несмотря на то, что она скрыта.

Учитывая, что он не коренной житель острова, как и все студенты и охранники, это может быть только выученным поведением, которое он приобрел со временем.

— Он отправился на встречу с кем-то. — Озвучивает мои мысли Илай, а затем усмехается. — Хочешь угадать, с кем?

Конечно, охранник доходит до уединенного места на пляже. Мы прячемся за углом здания, пока он полностью осматривает территорию, прежде чем открыть дверь дорогой и очень знакомой черной Tesla.

Мы ожидали увидеть громкий McLaren, к которому Лэндон относится не как к машине, а как к любовнице. Он совершенно не любит электромобили, поэтому никогда не пересядет на Tesla.

— Брэндон...? — произношу я, когда охранник исчезает внутри.

— Машина Брэндона. — Говорит мне Илай, приподняв бровь. — На ней Лэндон мог бы легко прокатиться. Само собой разумеется, что он не стал бы использовать свою собственную для этой миссии.

Теперь, когда я думаю об этом, Лэндон действительно брал мою машину, чтобы покататься. Он мог легко забрать любой из наших ключей, чтобы провести эту операцию.

Мы ждем несколько минут, наблюдая за черной машиной с тонированными стеклами. Затем, наконец, охранник выходит и начинает уходить от нас.

Tesla набирает обороты, чего Брэн никогда бы не сделал, а затем набирает скорость по улице.

— Мы поймаем этого охранника. — Говорю я.

— Именно так я и думал, братишка.

Мы не спеша следуем за мужчиной по всем поворотам, которые он делает.

Когда он доходит до уединенного переулка, мы с Илаем переглядываемся, а потом расходимся в разные стороны.

Я стою перед охранником, руки в карманах, с намерением преградить ему путь.

Он останавливается, сужает свои злобные глаза, а затем лезет в куртку.

Прежде чем он успевает вытащить спрятанное оружие, Илай ударяет его сзади камнем.

Охранник падает на колени на грязную землю, открывая маниакальную улыбку на лице моего брата.

— Импровизация. — Мой брат подбрасывает камень в воздух и ловит его. — Не могу сказать, что мне это не нравится.

Мужчине на вид около тридцати лет, у него маленькие глаза, тонкие губы и белокурые волосы, подстриженные по-военному. Он шлепает рукой по затылку, где из небольшой раны хлещет кровь. Я бы не назвал ее смертельной, но на нее определенно нужно наложить швы.

— Какого хрена...? — он смотрит между нами двумя.