Последний из рыцарей

Господи, не хватало, чтобы он сейчас потерял сознание! На глазах у герцогини и всех придворных! Какой позор!

Ему удалось взять себя в руки. Хильдегард заглянула в потухшие глаза Марины.

— Теперь, моя девочка, никто никогда не выгонит тебя из моей спальни. Никогда! Пока ты не вырастешь и не уйдешь сама.

«Или пока ты не умрешь, несчастная», — подумал Тристан.

Глядя в глаза матери, Марина грустно сказала:

— Нет, мама, мне нельзя жить среди людей. Я убила человека.

Хильдегард покачала головой.

— Ты никого не убила, доченька.

— По-моему, сейчас лучше не говорить с ней об этом, Ваше Высочество, — вмешался Тристан, — Мы не должны задавать ей вопросов и ни в коем случае не спорить с нею. По крайней мере, пока.

Хильдегард с удивлением подняла на него глаза. Все молчали, не понимая, что он имеет в виду.

— Тебе надо лечь, дитя мое, — наконец сказала она. — Сперва ты примешь ванну, поешь, а потом ляжешь в мою большую кровать.

На мгновение лицо Марины озарилось улыбкой, она как будто вновь увидела тот мир, который навсегда утратила нынче ночью, но потом взгляд ее снова потух. Она что-то прошептала.

— Что ты сказала? — спросила Хильдегард.

— Палач, — снова прошептала Марина.

— Палач? — Хильдегард сдвинула брови.

— Палач. Когда он придет? Где он прячется?

Первым нашелся комендант дворца:

— Но у нас сейчас вообще нет палача. Прежний умер месяц назад, а нового мы не назначали, потому что в нем пока нет нужды.

Марина медленно обернулась к нему.

— Теперь он вам понадобится. Раньше он следил за моей мамой. А теперь я убила человека, и пусть он заберет меня. Я не боюсь.

— Ни один палач не посмеет прикоснуться к вам, Ваше Высочество. Даю вам слово. — Комендант сделал усилие, чтобы его голос звучал твердо.

Тристан снова задумался о том, что же произошло ночью в комнате Марины. И не он один ломал себе голову над этим. У многих появилось желание растормошить девочку, заставить ее все рассказать.

— Марина, я не знаю, кто оговорил меня, но я не совершила никакого преступления, ничего такого, чтобы мне бояться палача. Кто-то просто хотел причинить нам зло, дитя мое!"

"Марину отвели в покои Хильдегард, вымыли, причесали, накормили. Хильдегард все это время была рядом и не спускала глаз с дочери. Тем временем доктор, комендант и Тристан беседовали втроем в одном из небольших кабинетов.