Последний из рыцарей

— И больше уже никто не находил Грааль? — спросила Марина, когда Хильдегард вернулась.

— В другом предании рассказывается, что его нашел Персеваль. И Гавей. Поэтому историю о Граале так трудно рассказывать. Бытуют разные варианты этой давней истории. Сын Персеваля Лоэнгрин тоже был рыцарем Грааля.

— А Тристан? Он не нашел Грааль?

— Нет, он влюбился в Изольду, невесту короля Марка, и уже не мог принимать участия в поисках, — с задумчивой улыбкой ответила Хильдегард.

— И все это правда?

— Кто знает.

Они помолчали.

— Как бы мне хотелось, чтобы и теперь были рыцари! — вздохнула Марина.

— К сожалению, рыцарство выродилось. Потом остались только рыцари-разбойники, но в них не было ничего благородного, это я знаю точно. Впрочем, при дворе короля Кристиана один рыцарь все-таки есть!

— Да, и я его знаю, — тихо сказала Марина.

Хильдегард была занята своими мыслями и не обратила внимания на ее слова.

Неожиданно Хильдегард вскочила:

— Ничего не понимаю, — пробормотала она. — Что он со мной сделал?

— Кто? — недоуменно спросила Марина.

— Видимо, это все отвар. Мне опять надо выйти.

— А про кого ты говорила?

Хильдегард остановилась в дверях маленькой комнатки, примыкавшей к ее спальне. Ей показалось, что она невольно сказала слишком много.

— Я имела в виду повара, — быстро сказала она.

Пока она отсутствовала, Марина играла со своим ключом. Она гладила его, прижимала то к губам, то к груди, и на губах у нее блуждала счастливая улыбка. Она обрела свободу! И ей не пришлось ничего никому рассказывать.

Хильдегард с надеждой наблюдала, как под действием отвара, приготовленного Тристаном, отеки спадают, и меняется ее внешность, а тем временем с Мариной приключилась беда.

Тристан на неделю уехал к себе в Габриэльсхюс. Герцог Йохум, уже не таясь, уехал куда-то со своей фрекен Лотти. Хильдегард все время проводила с Мариной, радуясь тому, что с каждым днем становится все стройнее. Но по ночам ей, как и раньше, требовался отдых. Одно дело избавиться от водянки, и совсем другое — победить причину болезни, которая медленно подтачивала ее силы. По вечерам она от усталости еле двигалась.