Последний день лета

– Это показания охранника, который, делая обход территории, наткнулся на парочку, совокуплявшуюся в кустах. Прошу прощения, но он так и написал. И это было в день убийства Гуровой между одиннадцатью часами и половиной двенадцатого. Вот вам ваши девятнадцать минут.

– Какая-то ерунда… – Ульяна на мгновение замолчала, потом продолжила: – Они только что вышли из коттеджа, где явно не книжки читали. Зачем через десять минут лезть в кусты, чтобы заняться сексом?

– И я на это отвечу. – Богданов усмехнулся. – Во-первых, желания нас не спрашивают.

– Ну что же… – Ульяна расстроенно вздохнула. – Все говорит о том, что эта версия отработана.

– А другой у нас нет, – дополнил следователь. – Вот такая у нас печалька. Есть еще одно соображение, которое ставит меня в тупик.

– Неужели? – с очевидной издевкой поинтересовалась Ульяна.

– Зря язвите, – спокойно заметил следователь.

– Так в чем же там дело?

– Документы на развод, которые доставили Гурову.

– Должна признаться, что я тогда очень удивилась.

– Почему? – спросил Богданов.

– По многим причинам. Если по порядку, во-первых, Елена Петровна очень любила мужа.

– Во-вторых?

– Гуровы обслуживаются в другой адвокатской конторе. Помните, на допросе Гурова представлял адвокат Аксенов?

– Давайте, что там у вас третье?

– С адвокатским бюро «Фейгин и сыновья» договор у Тягачева.

Богданов покрутил головой, не понимая, как встроить этот факт в общую картину расследования.

– Теперь нам следует разобраться с этим моментом и выяснить, причастен ли Тягачев к преступлению.

– Мне бы не хотелось иметь к этому отношения, – проговорила Ульяна.

– И что явилось предметом? – заинтересовался следователь.

– Информация, которую я получила от Дюковой в обход запрета Тягачева.

– Насчет похорон?

– И не только.

– Смотрите, как интересно! – воскликнул он. – У нас прорисовывается новая версия!

– Вы про Тягачева? – удивилась Ульяна. – Не говорите глупости!

– Кажется, мы с вами об этом уже говорили.