Последний день лета

 – Жертву задушили, после чего она забрала удавку и зажала ее в руке?

– Конечно же, нет. – Усачев понимающе улыбнулся. – Думаю, что убийца сам вложил тесемку в руку убитой. По-моему, это какой-то знак или указание на специфичные обстоятельства.

– Тесемка, говорите… – Ульяна раскрыла пакет и вытряхнула на стол вещественное доказательство. – Я ее видела. Ну да! Черная с красными петухами!

– Что такое? – спросил Богданов.

– Я видела такую тесемку!

Усачев озадаченно взглянул на Богданова, но тот лишь пожал плечами.

– Где?

– На женском фартуке, который мы нашли в нашем номере.

– Откуда он взялся?

– Не знаю.

– Когда вы его обнаружили? – уточнил Богданов.

– Позавчера.

– А где он сейчас?

– Я отдала его горничной.

– Тесьма в тот момент была на месте или оторвана?

– Все было цело.

– Горничную сможете опознать?

– Конечно, – уверенно заявила Ульяна.

Богданов придирчиво оглядел тесемку, сложил ее в пакет и передал Усачеву.

– Что скажешь, Федор Кузьмич?

– Найдите фартук, отправим его в лабораторию, – ответил криминалист.

– Что же получается… – Ульяна ненадолго задумалась. – Кто-то нашел фартук, отодрал от него тесьму и ею задушил Елену Петровну?

– С одним уточнением, – вмешался Богданов. – Сначала этот фартук подбросили вам. Отсюда вопрос: зачем?

– Какое-то безумие, – обронила Ульяна. – Как была здесь психушка, так и осталась.

Дверь открылась, в кабинет заглянул Кирилл и мрачным голосом произнес:

– Кажется, мы отыскали Гурова…

– Где?! – Ульяна вскочила со стула.

– Он у себя в номере. Я набрал, а за дверью зазвонил его телефон.

– Еще один труп? – предположил Усачев.

Богданов зло огрызнулся:

– Типун тебе на язык! Идемте туда. Немедленно!

В коридоре у номера Гуровых они увидели Тягачева, который барабанил в дверь кулаком.

– Саша! Открой!

– Будем ломать! – Богданов отступил к противоположной стене, ринулся вперед и выбил корпусом дверь. – Усачев, за мной! Остальным оставаться здесь!

– Ну уж нет! – Ульяна пошла за ними и сразу же заметила торчавшие из-за дивана голые ноги.

За ее спиной послышался голос Тягачева:

– Он мертв?!

Криминалист Усачев склонился над грузным генеральским телом, чтобы проверить пульс, но Гуров дернулся и прорычал:

– Не лезь, чертова баба! Не видишь, я отдыхаю?!

– Жив! – с облегчением выдохнул Кирилл, а криминалист констатировал:

– Жив, но мертвецки пьян.