Последняя жертва

Я думал, у нас было понимание, что безопасность наших людям требует большего, чем просто привлечение младших опекунов.

Мы знаем что слишком много из них отступают, особенно женщины

Если бы Вы предпринимали действия, чтобы вынудить их вернуться назад — и Вы знаете о чем я говорю — то ряды стражей бы увеличились.

Этот текущий закон полностью бесполезен, особенно после того как вы увидите как ваш эксперимент с ""тренировками"" провалится.

И я потрясен, узнав, что вы планируете выпустить Дмитрия Беликова из под стражи.

Я так и не понял до конца что случилось, но вы не можете просто так его выпустить.

Вы можете выпустить монстра — или по крайней мере, шпиона — в нашу среду, и он должен находиться под намного более строгой охраной, чем он в настоящее время.

В действительности, Ваша длительная поддержка в исследовании духа в целом, и без сомнения, привела к этой неестественной ситуации.

Я полагаю, что есть причина, покоторой этот элемент так долго был скрыт от нас: наши предки поняли его опасность и искореняли его.

Эйвери Лазар выступает в качестве доказательства, как и ваш вундеркинд, Василиса Драгомир, является определенно следующей.

Поощряя Василису, вы поощряете деградацию рода Драгомир, рода, которомудолжна быть предаставлена возможность с честью исчезнуть из истории, а не с позором безумия.

Поддерживая ее вы также можете подставить собственного внучатого племянника риску, ведь никто из нас не хотел бы, чтобы это случилось.

Я сожалею, что обременил Вас таким большим осуждением.

"Я отношусь к вам с глубоким почтением и нет ничего, кроме уважения, к тому, как искусно вы управляете нашим народом эти долгие годы

Я уверен, что Вы скоро примите соответствующие решение — хотя я волнуюсь, что другие, возможно, не разделяют мою уверенность в Вас.

Указанные люди могли бы попытаться взять дела в свои собственные руки, и я боюсь за то, что может последовать.

Письмо было напечатано, без подписи.

На мгновение, Лисса не могла понять его в целом.

Она была полностью поглощена частью о роде Драгомир, исчезающем с позором.

Это было слишком близко к ведению, которое она видела на испытании.

Именно Кристиан вернул ее обратно.

— Хорошо.

Казалось бы, что у Татьяны были враги.

Но я думаю, что стали очевидны некоторые правила игры.

— От кого это письмо? — требовательно спросил Адриан.

Его лицо было мрачным, разъяренным в этой тонко скрытой угрозе его тете.

— Я не знаю, — сказал Амброуз.