Последняя Арена 4 (СИ)

Диверсий не ожидается, но мы готовы к любой ситуации.

— Продовольствие? — Столыпин перевел взгляд на привлекательную женщину.

— Сергиев Посад уладил проблемы с сахаром. Поставки будут продолжаться. Один батончик на тридцать килограммов.

— Дожили, тридцать килограммов сахара теперь по цене десяти метров армированного забора...

— Разговоры! — рыкнул командарм. — Что с топливом?

— Переизбыток! Хватит на десять лет. Отовсюду сыплются предложения.

— Отказать! Что с ГЭС?

— Запущена, товарищ командарм!

— Водопровод?

— Две трети Авалона подключили.

— Свободные места?

— Подготовлено семнадцать тысяч дополнительных койко-мест.

— Безопасность?

— За последнее время не было потеряно ни одного человека из-за мобов.

— Средний уровень?

— Не могу знать, тощ командарм! Известно, что намного выше, чем у всех остальных близлежащий поселений!

— Займитесь! Через неделю прийти с докладом. Общее настроение?

— Тощ командарм, в спальном квартале появились недовольные.

— Из-за чего? — Столыпин непонимающе посмотрел на подчиненного.

— Если кратко: им скучно.

— Ясно. Занять работой! Перебросить людей на постройку забора! Выдать лопаты! Минимум техники! Пусть капают! Что там с Котовым?

— Тощ командарм, — Альтаир поднялся из-за стола. — Он раз за разом повторяет, что Авалон падёт.

— Его мнение я уже слышал, — Столыпин свёл брови. — Что ты думаешь на этот счёт?

— Он... В общем, он делает выводы, основываясь на непонятных предпосылках. Но каждый раз оказывается прав. И знает столько, что у меня в голове не укладывается.

— С чего такая уверенность? — подал голос начальник обеспечения.

— Котов попал в топ-один по одной из интуитивно-аналитических школ. Если быть точнее, то топ-два просто не существует. Он видит закономерности, но не может их объяснить. Чего стоит его просьба отправиться одному в тюрьму? Другой лагерь военных не мог штурмом взять эту крепость, а он в одиночку уничтожил артефакт «свой-чужой», зачистил всех уголовников и освободил более четырех тысяч бывших рабов.

— Фрол амнистирован, — напомнил Столыпин. — Да, он обнулил пятерых наших. Семьям погибших всё выплачено. Их обеспечили отдельным жильем и свободным проживанием. Также получили артефакты, доспехи и дефицитные горошины. Погибшие приставлены к посмертной награде, а их лица висят на доске почета.