После падения

Недолго разговариваю с сестрой, заверяя, что со мной всё в порядке и, когда вешаю трубку, свет фар освещает окна – Джейсон вернулся.

Он входит в дом, нагруженный двумя большими пакетами с провизией, и я вдруг чётко ощущаю облегчение. Он снова рядом – находиться в близости с Джейсоном стало моей потребностью. Вместе с ним мне спокойней, безопасней. Тревога, когда он рядом, почти отпускает меня.

Может быть, я стала зависима. Но сейчас это меньшее, что пугает меня.

***

– Почему ты остался с отцом, когда твои родители развелись?"

"Мы сидим перед камином, в котором негромко потрескивает огонь, и разговариваем.

В последнее время мы много говорим – нам есть о чём. Теперь, когда тайн не осталось, я хочу знать о нём всё, любую мелочь: о том, какими были его детство и юность, о чём он мечтал и как звали первую девочку, в которую он влюбился. Всё в нём представляет для меня ценность.

– Отец пригрозил, что, если я не останусь с ним, он через суд лишит маму родительских прав, оставит без средств к существованию и разрушит её репутацию, – его голос звучит тихо и спокойно, но я вижу, как темнеют его глаза.

 – У мамы в тот период были проблемы с алкоголем, и я не виню её – отец ужасно поступал с ней. Это был её отчаянный способ убежать от реальности. С его связями и деньгами ему бы ничего не стоило выполнить угрозу.

– Он бил ее? – ужасаюсь я.

Губы мужчины кривятся в подобии улыбки.

– Не её. Нет, маму он не бил – физически, по крайней мере. Но сколько себя помню, и дня не проходило, чтобы он не унижал её, не оскорблял.

Престон никогда не скрывал, что имеет любовниц. В открытую рассказывал ей о них, о том, что они лучше её, – он прикрывает глаза, в которых застывает старая боль, с годами никуда не исчезнувшая. – Этот ублюдок ломал её психику, пока ему не надоело, и он не сказал ей собирать вещи и убираться.

– Почему она терпела это? – с осторожностью спрашиваю я – любовь Джейсона к матери слишком очевидна.

– Из-за меня, – он слабо пожимает плечами. – Она знала, что отец никогда не позволит ей забрать меня с собой.

У него были своеобразные методы воспитания, – он горько хмыкает, потирая шею. – Мама знала, что если уйдет, то оставит меня один на один с этим монстром. Она пыталась заступаться за меня, и иногда его внимание переключалось на неё. Мне кажется, все годы моего детства её глаза были постоянно заплаканными.

– Мне очень жаль, – шепчу я, накрыв его руку своей ладонью.

Моё сердце щемит от обиды за него и женщину, которая дала ему жизнь, хотя я и не знаю её.