После падения

Но Эл не в курсе всех подробностей, и я рассказываю ему о своей причастности к этой истории.

– Это херово, мужик, – заявляет друг, когда я замолкаю. – Но ты не мог знать, что они сделают это с ней. Ты не в ответе за чужие грехи, прекрати заниматься этим дерьмом, – он тычет пальцем в мою сторону. – Девчонка сама пошла с тобой, она была совершеннолетней, и вы трахнулись по обоюдному согласию. Ты не мог предугадать того, что случится после.

– Разве? – я с сомнением смотрю на него. – Разве я не должен был убедиться, что она добралась домой и что она в порядке? Она ведь была такой наивной, я, блядь, был у неё первым! Заставил взять у меня в рот, торгуясь за долбанный поцелуй!

Накрываю ладонями лицо, давя пальцами на глаза, которые норовят вылезти из орбит.

– Ты ничем не поможешь ей, если будешь сейчас захлёбываться виной, – негромко, но весомо произносит Адам. – Я знаю, что это за болото – оно затянет тебя, никому от этого лучше не будет: ни ей, ни тем более тебе.

– Я нихрена не могу сделать, чтобы исправить то, что сделал с ней, – бормочу я с отчаяньем.

– Да, ты прав, нихрена, – подтверждает Эл, откидываясь на спинку кресла. – Но знаешь, что ты можешь? Быть рядом с ней, стать её поддержкой, потому что сейчас она нужна будет ей как никогда. Журналисты, да и просто зеваки, уже открыли на неё охоту в поисках самых кровавых, гнилых подробностей. Расшибись в лепёшку, чтобы помочь ей преодолеть это.

– Всё, чего я хочу – это защитить её от любого дерьма, – признаюсь я. – Но всякий раз, когда я смотрю на неё, я не могу не думать о том, как она должна ненавидеть меня.

Я как постоянное напоминание о самой страшной ночи в её жизни.

– Думаешь, без тебя ей будет лучше? – голос Эла звучит скептически.

– Не знаю, в том-то и дело. Если бы я был уверен, что это так, не задумываясь, ушёл бы. Я больше не хочу причинять ей боль. Она и так хлебнула её больше, чем кто-либо.

– Ты спрашивал про Камиллу, – после небольшой паузы отзывается Эл. – Хочешь знать, чувствую ли я себя виноватым? Конечно. Постоянно, – он едва заметно пожимает плечом.

 – Это чувство никогда не исчезнет, но ты либо учишься жить с ним, либо отдаёшься ему и позволяешь разрушить тебя. Хотел бы я всё изменить? Безусловно. Очень многое. Но я не могу, и я смиряюсь с этим. Всё, что я могу – это стараться впредь не делать этого, учитывая свои прошлые ошибки. Ради своей жены, потому что хочу быть лучше для неё.

– Тебе с ней охереть как повезло, – хмыкаю я. Впервые за то время, как вошёл сюда, я почти улыбаюсь.