После падения

Когда он подошёл ко мне, я попыталась ударить его, но он скрутил меня с такой лёгкостью, будто я была трёхлетним ребёнком, и тогда, – она быстро проводит языком по губам, волнуясь всё больше и больше, – он прижал горящую сигарету вот сюда, – дрожащими пальцами отводит волосы с левого плеча и показывает место за ухом, – и сказал, что, если я ещё раз так сделаю, он станет тушить сигарету о моё лицо, много-много раз.

Я быстро прижимаю ладонь ко рту, сдерживая рвущиеся изнутри проклятия. Мои глаза зудят от подступивших слёз.

Я не плакал много лет, с тех пор, как был ребёнком.

«Мужчины не плачут, Джейсон. Только тряпки. Ты никогда не станешь мужчиной, если будешь реветь как девчонка»."

"Я слишком хорошо помню слова своего отца. И с тех пор, как я вырос, я не позволял себе такого проявления слабости, потому что был мужчиной, а мужчины, по словам отца, не плакали. Но сейчас мне кажется, будто все мои внутренности, одну за другой, наживую вынимают из тела. Начав свой рассказ, Сара будто запустила огромную мясорубку, и меня без конца перекручивает внутри этой адской машины.

– Иногда я теряла сознание, – после длительной паузы, тихо продолжает она, – и за это я благодарна… не знаю кому, просто рада, что той ночью у меня были минуты забвения, и я не могу помнить всего, что они делали со мной. Но всё же большую часть я помню, и это никуда не денется, – она улыбается мне бесконечно-печальной улыбкой. – И это оказалось самым страшным в итоге – помнить. Потому что со временем тело исцелилось, физическая боль отступила, но каждый раз, закрывая глаза, я будто заново переживала те ужасные часы.

Когда один из них насиловал моё тело в очередной раз, я молила Бога, чтобы он забрал меня к себе, чтобы я умерла. Боль была такой сильной, всё внутри горело, и я с надеждой ждала, что следующий мой вздох станет последним. Но это были ложные надежды, тщетны были мои молитвы – я всё ещё была жива и всё ещё могла чувствовать, как твари мучают меня снова и снова.

Сара всхлипывает, быстро смахивая слёзы, и потом продолжает:

– Я чувствовала себя совершенно, абсолютно беспомощной.

Когда происходит то, чего ты не хочешь, не приемлешь и не можешь сделать ничего, чтобы помешать и дальше использовать тебя. Это ломает так сильно, когда ты полностью лишён воли и не контролируешь своё тело, не можешь помешать использовать его как какой-нибудь бездушный предмет, – она стискивает зубы и мотает головой.

Я прижимаю кулак к переносице и, зажмурившись, с шумом дышу.

Сара, моя Сара. Девочка моя.