После падения

Я думала… – она останавливается, опуская голову вниз, не в силах говорить дальше, а я сжимаю руки в кулаки, удерживая себя на месте, чтобы не кинуться к ней – не думаю, что ей это понравится. – Я думала, что, если справлюсь и тебе понравится, ты будешь ласковым со мной. Чёрт, я так смущалась, когда ты попросил меня раздеться! Ни один парень прежде не видел меня обнажённой, и я нервничала, сильно. Но влечение к тебе, желание – оно пересилило. Я думала, что теперь ты займешься со мной любовью, – Сара прикрывает глаза, делая глубокие вдохи, – но в той комнате не было любви, совершенно.

Ты решил, что я разыгрываю тебя, изображаю невинность и непорочность в попытке завлечь тебя. Я и слова не успела возразить, как ты был во мне, глубоко, вместе с чёртовой болью.

Я сцепляю руки в замок и завожу их за голову, расхаживая по ковру. Это какой-то пиздец! Я сам просил её о правде, но чем дальше она рассказывает, тем больше я понимаю, сколько дерьма с ней совершил.

Она имела право ненавидеть меня все эти годы.

Но если бы только это…

Моя кровь стынет в жилах от того, что мне ещё предстоит услышать.

– Знаешь, я много раз думала, что если бы я повела себя как-то иначе… я не знаю, возможно, спокойней, ты бы не выставил меня за дверь, не просил Сай… Саймона, – её буквально передергивает при упоминании его имени, и я клянусь, что убью ублюдка, как только доберусь до него, – отвезти меня домой. Я столько раз обвиняла себя в том, что моё поведение было таким незрелым.

Я расплакалась, – она смахивает скатившуюся слезу со щеки и продолжает:

– Как глупая девчонка, и, конечно же, ты не захотел иметь с такой дело.

Я в ужасе смотрю на неё.

– Ты обвиняла себя? Сара, это не было твоей виной!

Мне хочется подойти к ней и как следует встряхнуть. Уничтожить, стереть подобные мысли из её головы.

– Ты не виновата, и ты не должна была пострадать, – я тяжело дышу: её вид, уязвимый и потерянный, причиняет такую душевную боль, что я и подумать не мог.

Все мои инстинкты внутри кричат о том, что я хочу стать её защитником, оберегать и никогда больше не позволить ничему столь ужасному случиться с ней.

Я знаю это чувство – прежде подобное я испытывал только в отношении Хоуп. Когда хотелось стать её каменной стеной, сквозь которую ничему плохому не удастся ни проникнуть, ни навредить ей. Зубами разорвать любого, кто только подумает о том, чтобы причинить ей вред.