После падения

Порядок вещей не нарушен – Джейсон Рид всегда возвращается к Фионе, и никто не сможет этого изменить. И если я думала, что стану для него таким человеком, тогда я просто дура.

«Дура, самая настоящая непроходимая дура, Сара».

Я прикрываю глаза, а по щекам беспрепятственно катятся горячие слёзы.

Моё сердце бьётся в груди, сейчас оно так колотится, словно сходит с ума. Я слышу этот стук, чувствую его. Но при этом мне кажется, что сердца больше нет, а на его месте осталась лишь одна огромная рана.

***

– Ты после встречи с этой мегерой сама не своя, – замечает Сэм, когда мы оказываемся дома.

– Я просто не ожидала, вот и всё.

– Её слова задели тебя, Сара, – Сэм с жалостью смотрит на меня. – Я же вижу.

Я не вижу смысла лгать ей, поэтому просто киваю.

– Всё равно я буду в порядке, – вынужденно улыбнувшись, заверяю я. – Просто хочу немного отдохнуть, возможно, даже лягу пораньше.

У брата Итана день рождения, и он заезжает за Сэм, чтобы забрать её на торжество. И как только за ними закрывается дверь, я мчусь к телефону и набираю номер, по которому и не думала больше никогда звонить.

Я буду в порядке, только не таким способом, как обещала Сэм.

Джейсон

Номер 402 в отеле «Хаятт». Почти пять утра.

Какого хера я делаю здесь? Ничто, связанное с ней, больше не имеет смысла. Она не имеет значения, давно не имеет. Но я здесь, и я не знаю причины этого. Возможно, то, как звучал её голос, заставило меня выполнить её просьбу. Мольбу. Именно это было в её голосе – мольба.

Дверь не заперта.

В комнате беспорядок. Разбросанные вещи, пустые бутылки из-под шампанского, смятые простыни.

Мой взгляд скользит по её телу, едва прикрытому простыней. Она, кажется, без сознания, но грудь поднимается и опадает, хотя дыхание и затруднено. Тумбочка возле кровати покрыта белым порошком.

– Твою мать! – я ругаюсь от досады, что она обдолбалась, и мне есть до этого дело.

Я не знаю точно, что происходило в этой комнате, но не трудно догадаться. Воздух спёртый, тяжёлый, насыщенный запахом секса, наркотиков и алкоголя.

Она стонет, когда я сажусь рядом и встряхиваю её за плечи. Простыня сползает с её груди, обнажая уродливые засосы. Отголоски горечи и сожаления раздаются внутри, но я игнорирую их.

Никаких чувств. Никакой жалости.

– Тебе нужен врач.