Пороки и их поклонники

Он не мог рычать на Лизавету, – строго сказал себе Архипов. – Она умерла, и Тинто не мог на нее рычать. Мне все это показалось”.

Рычание вдруг переросло в тонкий скулеж, который опять перешел в рычание.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнул Архипов и положил руку на загривок своей собаки. Загривок был складчатый и напружиненный.

Впереди только длинный коридор и двери – налево и направо.

Ночью, путешествуя по “нехорошей квартире” с фонарем, он боялся не так сильно.

Что-то не то.

Что-то не то и с квартирой, и с Лизаветой, и с Машей Тюриной, черт бы ее побрал опять…

– Эй! – снова крикнул Архипов, понимая, что никто ему не ответит, но звук собственного голоса казался единственной реальностью в этом сумрачном мире.

Он никогда не рычал “просто так”, и Архипов это прекрасно знал.

Отпустив загривок, он двинулся по коридору.

Вот старинный шкаф, о который он той ночью ударился плечом. Картина в тяжелой раме – букет сирени на деревянном столе, что же еще! Туфли больше не валялись посреди коридора, а аккуратно стояли возле обувной стойки.

Рядом с “натюрмортиком” на полу, уткнувшись лицом в ковер, лежал человек.

Архипов охнул и шагнул назад. В виски ударила кровь.

Из левого бока, из бурого пятна посреди белой рубашки, торчала черная рукоять ножа с то ли вырезанными, то ли нацарапанными каббалистическими символами.

Того самого ножа, который “средоточие сил зла, идеальное орудие убийства”. Появление которого предвещало смерть – и Лизавета умерла.

Теперь умер кто-то еще, Архипов даже не знал – кто.

Тинто, увидев лежащего, тонко заскулил, а потом протяжно завыл.

– Фу! – приказал Архипов. – Фу, Тинто!

И присел перед телом на корточки.

Крови оказалось не слишком много – небольшая бурая лужица на ковре, а нож воткнут основательно – по самую рукоять с символами. Человек – или то, что им было недавно, – лежал совершенно непринужденно, как будто специально пристраивался, прежде чем упасть с ножом в боку.

Архипов посмотрел так и эдак, выпрямился и огляделся.

Что это за человек?! Кто его убил?! Мария Викторовна Тюрина постаралась?! Или ее братец?!

Его собака топталась на пороге, и, чтобы напомнить себе, что он вожак, Архипов приказал:

– Не ходи сюда! Сидеть! Сидеть там, Тинто! Коричневая лужа под рукояткой ножа не давала ему спокойно дышать.