Пороки и их поклонники

Вы говорите – “мы”, и это слово бальзамом радостным вокруг все омывает.

– М-м-м, – опять застонал Архипов, – что же это такое?!

– Помочь вам не сумею я, но все же должна сказать, что по заслугам каждый получает! Обиженным никто себя считать не может.

– Это вы о чем? – встрепенулся Архипов. – О завещании?!

– О завещании, конечно, говорю! Поймете вы со временем все сами, пока же я ликую от того, что говорите “мы” и думы ваши несутся к цели, словно быстрокрылые орлы!

Архипов тяжело задышал.

– Сегодня не бегите слишком долго, – озабоченно напутствовала его Лизавета, – под дождик попадете, не дай бог.

"– Постойте! – крикнул Архипов, и тут что-то легко и звонко стукнуло ему в висок.

Голова мотнулась вбок и назад, и прямо перед своей физиономией он невесть как поймал грязный футбольный мяч.

– Извините, дяденька! Простите, пожалуйста! Это Димон кинул, он маленький еще!

– А зачем ты Димону дал кидать?!

– Да я не давал, он сам кинул!

Архипов бросил мяч в разноцветную толпишку футболистов, оттолкнув от себя ладонями.

Мимо шли люди, смеялись и разговаривали. Унылый дворник накалывал на железный прутик бумажки и стряхивал их в пластиковый мешок. У решетки визжали дети. Напротив, через аллею, продавали мороженое, небольшая очередь стояла к синему ящику под зонтом.

У правой ноги пошевелился Тинто Брасс, поднял башку. Они посмотрели друг другу в глаза – хозяин и собака.

– Ну что? – негромко спросил Владимир Петрович. – Что это было?

Тинто не отвечал и не усмехался.

– Мы заснули, – строго внушал ему Архипов, – мы пригрелись на солнышке и заснули оттого, что целую ночь прошлялись по чужим домам. Ты понял?

Тинто смотрел недоверчиво.

– Да, – продолжал Архипов, не веря ни одному своему слову, – мы заснули, только и всего. Нас разбудил мяч.

Тинто все молчал.

– Она умерла, – сам себя убеждал Владимир Архипов, – она не могла оказаться здесь и говорить со мной. Так не бывает.

Он встал со скамейки – рядом шевельнулось что-то белое и летящее, и сердце рухнуло вниз.

Ничего такого. Какая-то женщина, вовсе не похожая на Лизавету, сидела далеко, катала туда-сюда коляску. Архипов перевел дух, заставил сердце вернуться на место, посмотрел на небо – ни облачка, ни ветерка – и опустил на нос очки.

– Бежим, Тинто, – скомандовал он мастиффу, – вперед.

И намотал на кулак звенящую цепь.

Он уже бежал и время от времени тряс рукой, которую как-то непривычно терла цепь. Он помахал кистью, но неприятное ощущение осталось.